Книга Неуловимая подача, страница 185 – Лиз Томфорд

Она действительно его любит. И он любит ее.

— Она мне не родная, но она – моя девочка, – говорит стоящий рядом со мной Монти. – И она смотрит на твоего сына, который ей не родной, так же, как я смотрю на нее. Я наблюдал за этим все лето. Видел, как она влюблялась в двух людей одновременно, и это напомнило мне меня самого, когда я встретил ее и ее мать. Она не сможет просто так уехать, независимо от того, попросишь ты или нет. – Монти наконец смотрит в мою сторону, глаза его полны непролитых слез. – Я знаю, что не смог бы.

— Черт, Монти. – Я тру глаза, загоняя внутрь эмоции. – Что за чертовщина?

Он смеется, но как-то сдавленно.

— Я просил тебя прийти ко мне первым не потому, что считал, что ты недостоин просить об этом мою дочь. Я просил потому, что беспокоился о тебе. У Миллер есть острая потребность быть лучшей в том, что она делает, даже если ей не так уж сильно это нравится, и я хотел поговорить с тобой об этом, прежде чем ты рискнешь своим сердцем. Кай, она может и не остаться, но могу пообещать, что если она уедет, то не из-за тебя. Ты должен это понять.

Я глубоко выдыхаю.

— Я заметил это в ней, ее стремление быть лучшей. Как будто она находит свою значимость в оценках и достижениях.

— Да, – говорит он. – Она когда-нибудь рассказывала тебе причину?

— Не совсем, но у меня такое чувство, что это связано с тем, как вы двое стали семьей. Я думаю, что в этом есть какое-то остаточное чувство вины. Как будто она чувствует себя виноватой в том, что лишила тебя той жизни, которой ты жил до того, как умерла ее мама.

Монти кивает, но не смотрит на меня, а не отрывает взгляд от поля. Он прочищает горло.

— Да, у меня было предчувствие, что именно это и происходит. Мы говорили об этом, но я не думаю, что она когда-либо по-настоящему понимала, что в нашей ситуации не было никаких жертв.

Снова найдя Макса и Миллер, я вижу, как мой сын лежит у нее на плече и осторожно водит пальчиками по ее татуировкам.

— Ты ее любишь? – спрашивает Монти.

— Люблю. Очень сильно.

— Она может разбить тебе сердце.

— Я все равно буду любить ее.

— Знаю, что ты будешь ее любить.

— Я имею в виду, – я пожимаю плечами, – временами кажется, что она не для меня.

— Ты так считаешь? Что тебе наговорила эта девчонка? Кто, черт возьми, ее растил?

Мы начинаем смеяться, эмоциональное напряжение спадает, мы вместе наблюдаем за моим сыном и его дочерью.

Монти удовлетворенно вздыхает.

— Просто знай, что я полюбил ее первым.

Я киваю.

— И я всегда буду ее любить.

Слева от меня Кеннеди вприпрыжку поднимается по лестнице в дагаут, а за ней по пятам следует не кто иной, как Дин Картрайт. Я бы мгновенно насторожился, если бы любой из команды соперника прошел через наш дагаут, но Дин? Все мои чувства обостряются.

Мне не нравится этот парень, но лично мне он никогда ничего плохого не делал. Однако он нападал на моего брата в течение многих лет, пока мы росли, и после смерти нашей матери я сделал все, что мог, чтобы защитить Исайю.

Дин учился в конкурирующей средней школе и спал с любой девушкой, с которой, как он узнавал, встречался мой брат. Это сформировало у Исайи настоящий комплекс, когда дело касалось отношений, ведь у него никогда не было преданной партнерши, которая бы ему не изменяла. Дин постоянно подставлял его на поле, и, хотя мой брат предпочитает делать вид, что это его не задевает, правда в том, что Исайя по натуре чувствительный человек.