Книга Расследование леди Ловетт, страница 137 – Вайолет Марш

Голова Мэттью, в которой, казалось, непрерывно роились мысли, даже когда ему требовалось утихомирить их, опустела – вернее, не опустела, а целиком и полностью погрузилась в думы о Шарлотте. Легкий аромат розовой воды и жар, исходившей от кожи девушки. Слившиеся воедино их уста, тонкие пальцы, запутавшиеся в его волосах и еле ощутимое касание ее неповрежденной руки на его спине.

Мужчина всецело отдался ей, как и тогда, в оранжерее, позволив сомнениям раствориться в истинной потребности. Перестав терзаться раздумьями, годится ли он в мужья Шарлотте, Мэттью принялся упиваться объятьями любимой, которая как никто подходила ему.

Юность Мэттью провел в окружении научных трудов и ученых, а значительную часть взрослой жизни среди бескрайних морей или на просторах диких американских земель, поэтому времени на знакомство с женщинами оставалось мало. Однако неопытность в общении с противоположным полом ничуть не помешала его естественной реакции на Шарлотту.

Его сдерживаемый долгие годы пыл выплеснулся на свободу, превратившись в изголодавшиеся ласки и глубокие, нескончаемые поцелуи. Вздохи, раздававшиеся из ее груди, словно путеводные звезды на ночном небосклоне, подсказывали мужчине, где нужно прикоснуться, задержаться или поддразнить. Казалось, что сердце Мэттью стало астролябией, специально разработанной для определения источников ее удовольствия.

Отпрянув ото рта девушки, он скользнул языком по нижней челюсти. Вырвавшийся женский вздох рикошетом отдался внутри него, и Мэттью готов был поклясться, что тело его содрогнулось в унисон с ее. Ему безумно нравилось исследовать нежную кожу девушки, и всякий раз, заметив, что определенное место приводило ее в особый восторг, он останавливался, вкушая ее блаженство и превращая его в обоюдное.

Изящные пальцы порхали по нему, высекая за собой снопы светящихся искр. Они ласкали кожу головы, спускались на спину, переходили на предплечья и наконец коснулись груди. Шарлотта усердно изучала каждый его контур, как геодезист, нанося штрихи на будущую карту, словно жаждала его не меньше, чем он ее.

Здоровая рука потянулась к распущенному шарфу, пока он занимался изучением интригующего сочленения между ее шеей и плечом. Внутри мужчины пульсировала горячая и нестерпимая жажда, причем настолько яростная, что любое другое испытываемое им желание прежде не шло ни в какое сравнение. Рука нырнула под рубашку и провела по обнаженным плечам, едва не лишив сознания Мэттью. Она издала глубокий горловой звук, и от этого его достоинство, которое, как ему представлялось, не могло стать еще больше, напряглось сильнее.

Девушка прильнула к нему ближе, заставив Мэттью испустить стон, и он, движимый инстинктом, начал подаваться навстречу ее телу, стараясь не задеть раненую руку, невзирая на кипевшую внутри потребность.

Шарлотта здоровой рукой настойчиво стягивала с него слои одежды, и мужчина, охваченный дурманящим жаром, послушно скидывал с себя каждый предмет гардероба: фрак, следом жилет, за ним льняная рубашка. В крохотных перерывах между раздеванием его губы продвигались все дальше и дальше по ее коже, добравшись сначала до плеча, а затем опустившись к ключице.

Дыхание девушки сделалось резким и беспорядочным, а ее пальцы переместились с груди на спину, притягивая возлюбленного и восхитительно скользя вдоль позвоночника. Мужчина хрипло простонал, а затем впился поцелуем в мягкую, нежную плоть ее грудей, скованных корсетом. До слуха Мэттью доносилось не просто биение сердца, он ощущал его всей душой. По роду специальности Мэттью изучал человеческие тела, но речь шла не о клиническом обследовании. Происходившее выходило за рамки науки, за рамки сухожилий, костей и крови. Здесь рождалось нечто глубокое. Нечто волшебное. Нечто преображающее.