Книга Расследование леди Ловетт, страница 121 – Вайолет Марш

После чего Шарлотта растворилась в темноте. Мэттью не последовал за ней, зная, что охранявшие поместье Тэвиша люди обеспечат ей безопасность на обратном пути в главный дом. Он медленно опустился на каменную скамью и уставился в ночь, содрогаясь от случившегося всем телом, разумом, вплоть до самой души.

Что прямо сейчас произошло? Вспомнит ли Шарлотта об их завтрашней встрече? И если да, то как сильно она пожалеет о словах, произнесенных под дурманом виски?

Но одно было ясно, как белый день. Мэттью обязан явиться в эту самую оранжерею завтра в десять часов, – нет, без четверти десять.

Шарлотта проснулась в богато украшенной резьбой кровати, которая совершенно точно не принадлежала ей. Уставившись на балдахин, она попробовала восстановить детали предыдущей ночи, и тотчас больная и затекшая рука неприятно напомнила о встрече с драгунами. Однако дальнейшие фрагменты начинали расплываться, едва Ханна поднесла фляжку с резким алкоголем к ее губам.

Вспышки озарения возникали постепенно. Поездка в карете к поместью Тэвишу. Прикованный к ней благоговейный взгляд Мэттью, наполненный неподдельным беспокойством. Чей-то смех. Пэн, требовавший немедленно увидеть Банши. Прогулка в оранжерею под луной.

И вдруг стаккато образов слилось в гармоничный, плавный поток. Разговор с Мэттью, практически состоявшийся поцелуй, его признание – все недостающие обрывки всплыли в памяти, хотя очертания были туманными и похожими на сон, но в остальном образы оставались четкими.

Шарлотта ожидала жаркого прилива смущения, но его не последовало. Ни малейшего намека. Она обратилась к любимому человеку с просьбой поцеловать ее. В ней не содержалось ничего порочного, безнравственного или опережающего события. Мужчина в таком положении не стал бы осуждать себя за высказанное желание. Так почему же она должна это делать? Шарлотте порядком осточертели фальшивые приличия, и ей надоело, что высшее общество диктует, какие именно чувства следует выражать истинной леди. Вместо этого в Шарлотте вспыхнуло возбуждение – восхитительное и полное бурных открытий.

«Я полюбил вас с тех пор, как впервые увидел в фойе дома ваших родителей». Воспоминания о хриплом, гортанном голосе Мэттью ласкали Шарлотту, вызывая волнительные мурашки по телу. Отведя неповрежденную руку за спину, она схватила одну из пушистых подушек и крепко прижала ее к груди. И хотя Шарлотта не имела привычки визжать, но сейчас из ее горла вырвался счастливый писк. Звук разнесся по тихой комнате, и Шарлотта еще крепче сжала пуховую подушку.

Грандиозное признание Мэттью затронуло каждую струну ее души. Она не просто нравилась ему. Он любил ее. На протяжении многих лет. На протяжении целого десятилетия.

Ей пришло в голову, что желать кого-то десять долгих лет – это огромный промежуток. А ведь большую часть этого времени они провели порознь. Легкое ощущение тревоги укололо Шарлотту. Она привыкла считать, что люди замечают лишь ее фасад, восхищаясь внешним лоском, но ничего не зная и, говоря начистоту, не заботясь о скрывавшихся внутри ее эмоциях. Никто не стремился увидеть истинную сущность Шарлотты, за исключением Александра и нескольких друзей, таких как Каллиопа. Возможно, Мэттью воплотил в ней некий идеал? Действительно ли он годами мечтал о ней или о том, кем она ему представлялась?