Книга Расследование леди Ловетт, страница 120 – Вайолет Марш

— Ваша сила духа пленила меня навеки. – Мэттью, взяв ладонь девушки, крепко сжал ее. Он, намереваясь продемонстрировать, что в ней заключено нечто большее, чем ее добродетельная репутация, позабыл скрыть восхищение. – Меня поражает ваше мастерство управлять литературным салоном, ваш живой ум и, да, ваша доброта.

Шарлотта качнулась в его сторону, чуть не повалив их обоих, но Мэттью инстинктивно обхватил ее свободной рукой, предотвращая падение. Шарлотта вскинула на него зеленые глаза, источающие вожделение, которое он и не надеялся вызвать в ней.

— Вы поцелуете меня, Мэттью? – спросила Шарлотта. – Не потому, что это прилично или неприлично, а потому, что я хочу вас поцеловать?

На мгновение Мэттью показалось, что его сердце остановилось, но оно забилось вновь вместе с вырвавшимися наружу чувствами, напоминавшими острые, но такие сладостные осколки. Он мечтал сказать «да», прильнуть к ее рту, испробовать на вкус – нет, испить с ее губ.

— Я не могу, – слова вылетели из глотки с гортанным стоном.

Шарлотта отпрянула назад, а в ее изящных чертах промелькнула боль, вынудившая осколки внутри Мэттью разлететься на мелкие частицы.

— Я вам не нравлюсь? – произнесла Шарлотта ошеломленным и душераздирающе неуверенным голосом.

Хранимая долгие годы истина прорвалась из глубин души Мэттью с невероятной мощью, остановить которую ему было неподвластно.

— Я полюбил вас с тех пор, как впервые увидел в фойе дома ваших родителей. На вас было надето бледно-голубое шелковое платье, и вы стремительно спустились по лестнице, чтобы обнять брата. От вас исходила такая жизненная энергия, что во мне словно что-то пробудилось, и с тех пор эта часть меня живет лишь ради вас.

Бог ты мой. Неужели он набрался храбрости признаться? Мэттью казалось, что он выставил себя в роли влюбленного шута, несущего какую-то чересчур поэтическую чушь.

Однако Шарлотта не рассмеялась. Ее глаза расширялись, а губы сложились в идеальное «о». Мэттью понятия не имел, каким образом девушке удалось стать еще привлекательнее, но мужчина, несмотря на колотившееся сердце и затрудненное дыхание, держался неподвижно, отгоняя от себя мысли впиться в нее поцелуем. Чувства нарастали, пока он ждал, когда Шарлотта до конца осмыслит его любовную исповедь.

На лице девушке расцвела великолепная улыбка, а весь облик озарился внутренним светом. Она залилась звонким и полным жизни смехом, после чего неповрежденная рука обвилась вокруг его шеи, мягко привлекая мужчину ближе.

— Теперь вы действительно должны меня поцеловать, – сказала она таким же насыщенным и пьянящим, как и ее веселье, голосом.

Губы Мэттью оказались напротив ее губ, буквально на волосок друг от друга. Но он не шелохнулся, вместо этого выкрикнул обещание, забыв об их разных положениях, совершенно несхожих социальных кругах, и даже о вечно присутствующей угрозе со стороны его жестокого брата.

— Завтра, – прохрипел Мэттью. – Если ваше желание остается неизменным, то я поцелую вас завтра.

Танцующей походкой, словно озорная пикси, Шарлотта кинулась к двери оранжереи, но внезапно остановилась на пороге и взглянула на Мэттью изумрудными глазами, показавшимися ему зеленее, чем вся окружавшая их пышная растительность.

— Будьте здесь. В десять часов. И молитесь, чтобы не опоздать.