Книга Любовь и прочие парадоксы, страница 21 – Катриона Силви

— …ну что, я ответил на твой вопрос?

Джо вернулся в настоящее. Роб смотрел на него выжидательно.

— Выходит, ты хочешь сказать, – сказал Джо, ориентируясь скорее на интонацию Роба, чем на смысл его слов, – что, если бы кто-нибудь придумал, как можно путешествовать во времени, открытие было бы сногсшибательное. С точки зрения физики. И людям, которые интересуются физикой, было бы о чем поговорить.

— Ты что, смеешься? – усмехнулся Роб. – Они только об этом и будут говорить, ни о чем другом!

Сердце Джо сжалось.

— Ну хорошо, – сказал он и опрокинул в себя остатки вина. – Спасибо, что просветил.

— Без проблем, – ответил Роб, озираясь: люди потихоньку расходились, направляясь, скорее всего, в бар, где предстояла развлекательная часть. – С каких это пор ты стал интересоваться такими вещами?

Джо попытался уклониться от ответа и жестом указал на карнавальный костюм Роба, вернее, на отсутствие костюма:

— Да просто хотелось спросить, мог бы какой-нибудь будущий Роб осчастливить нас своим визитом.

— О чем ты говоришь? Будущий Роб существует на самом деле. Сейчас докажу. – Он приложил ладонь к виску и закрыл глаза. – Я вернулся из бара, чтобы сообщить тебе, что там вот-вот начнут играть Thriller^[7].

Они вышли из столовой, спустились по ступенькам в бар, и тут же зазвучала знакомая басовая партия.

— Ого! – воскликнул Джо с напускным изумлением. – А я в тебе уж засомневался… прости.

Вечеринка была в самом разгаре, на стенках уже оседали следы испарений разгоряченных тел. Вампиры, дьяволы и весьма привлекательная Великая хартия вольностей рвали подошвами служивший танцплощадкой небольшой квадрат ковра на полу. Джо сделал несмелую попытку присоединиться к танцующим, но отплясывать в свитере было жарковато, тем более что мозги у него и без того раскалились. Он кое-как протиснулся к выходу и встал во дворе, подняв глаза на тонкий серп месяца в небе. Душа горела нетерпением, хотелось быстро перемотать настоящее и высадиться прямехонько в будущем.

Кто-то толкнул его в плечо. Ага, это Роб, потный и возбужденный, в окружении банды друзей.

— Грини! Ты идешь с нами в «Кэм-бар». И никаких возражений.

«Кэм-бар» был наименее жутким из всего ассортимента жутких клубов Кембриджа, поскольку в нем играли инди, а не бесконечную попсу типа Build Me Up Buttercup, а еще там имелись кресла-мешки. Джо пристроился в хвост к Робу и его друзьям, и они двинулись по Бенет-стрит. Постепенно отставая, Джо наконец остался совсем один. Откуда-то издалека, словно радиосигналы с далекой планеты, до него доносился чей-то смех. Он представил, что будет делать следующие несколько часов: подчиняясь рутине настоящего, притворяться, что наслаждается ночной вылазкой, делать вид, что проживает данный момент, тогда как все его существо стремилось вырваться за его пределы.

Он повернул к рыночной площади. Казалось, улица не имеет конца, а крыша Гилдхолла указывает путь в бесконечность. Возле Кембриджского театра искусств, сбившись в кружок, стояли девушки; от холода они тесно прижимались друг к другу. Одна из них была в наряде ангела. Белое шелковое платье, темные локоны, а вокруг них нимб из блестящей мишуры. Она засмеялась какой-то шутке, которой Джо не расслышал, потом посмотрела через плечи своих подружек вдаль, словно пронзая настоящее и вглядываясь в будущее: что ждет ее там, по ту сторону?