Книга На крючке, страница 81 – Эмили Макинтайр

Он наклоняется, целует ее в щеку, после чего обнимает меня за талию. Я киваю, улыбаясь настолько широко, что у меня болят щеки.

Мужчина расплывается в улыбке, шевеля кустистыми усами.

— Венди Майклз, то есть дочь Питера? – с усмешкой он смотрит на Крюка. – Как тебе удалось заполучить ее? Кажется, она немного не в твоем ценовом диапазоне.

Сердце разрывается от оскорбления.

— О, дорогой. Не будь грубым, – Линда хихикает.

Я жду, что Крюк рассмеется, но он и не думает. Тело его напрягается, и он наклоняет голову.

— Боюсь, я не понимаю, что ты имеешь в виду, Реджинальд. Ты намекаешь на меня? – он указывает на себя. – Или на мою спутницу?

Воздух сгущается, ухмылка исчезает с лица комиссара. Крюк не сводит с него глаз, напряжение затягивается.

— Джентльмен знает, когда нужно извиниться после оскорбления дамы, – его брови поднимаются.

Мое сердце бьется о ребра, взгляд мечется между двумя мужчинами.

— Прошу прощения, мисс Майклз. Я не хотел проявить неуважение, – Реджинальд, прочистив горло, переводит взгляд на меня.

Я распахиваю глаза: мне даже не верится, насколько влиятелен Крюк. Если он позволяет себе так разговаривать с комиссаром полиции, как я могу рассчитывать на свободу?

— Ру так избегает подобных мероприятий, как чумы, да? – комиссар переминается с ноги на ногу, оглядываясь по сторонам.

Тело Крюка напрягается, хватка на талии становится крепче, настолько, что я начинаю ерзать и хныкать. Он смотрит вниз и поглаживает место, где только что меня ущипнул.

— Боюсь, Ру взял внезапный отпуск, из которого он уже не выйдет, – объявляет Крюк, напрягая мышцы, как будто ему приходится выдавливать слова изо рта.

— Как это прекрасно. Я уже устала уговаривать Реджинальда уйти на пенсию, – Линда вздыхает.

Комиссар хмуро смотрит на Крюка.

— Очень жаль, – протягивает он. – У нас была запланирована встреча на следующей неделе по поводу возможного пожертвования.

— Боюсь, о встрече тебе придется договориться со мной, – Крюк улыбается, его кадык подергивается.

— Ну, Ру всегда был человеком, который… – комиссар кивает, стиснув зубы.

У меня закладывает уши, когда пальцы Крюка начинают поглаживать изгиб моего бедра, а его рука притягивает меня ближе к себе. Подняв на него глаза, я задаюсь вопросом, осознает ли он вообще, что делает. Его челюсти подрагивают, но глаза не отрываются от Реджинальда и его жены.

Я не знаю, почему я это делаю, и уверена, что в конечном итоге, когда я буду вынуждена вернуться к реальности своего положения, я пожалею об этом, но я поднимаю руку, чтобы погладить его по руке.

— Дорогой, у меня устали ноги. Ты не мог бы сопроводить меня до стола?

Взгляд Крюка останавливается на мне, брови подпрыгивают к линии волос, а глаза смягчаются. Он берет мою руку, подносит ее ко рту и прижимается губами к тыльной стороне.

— Конечно, милая.

По моей руке пробегают мурашки, в животе предательски порхают бабочки.

Что со мной не так?

Он кивает паре:

— Комиссар. Линда. Прошу нас извинить.

Пока мы идем, внутри все переворачивается, руки и ноги дрожат от страха: а вдруг он рассердится, что я прервала их беседу? О чем я вообще думала?

— Прости, – бормочу я, когда мы доходим до столика. – Мне показалось… что тебе некомфортно, а он все продолжал и продолжал, и я…

Крюк выдвигает стул, чтобы я села, и усаживает меня на него, прижав палец к моим губам.