Книга На крючке, страница 77 – Эмили Макинтайр

— Ты можешь мне что-нибудь из этого дать, Венди, детка?

Грудь сковывает напряжение. Как я могла забыть? Речь идет не обо мне. Все это из-за моего отца.

— Ты знал, кто он? – лепечу я. – Все это время…

Его губы подергиваются, и он отступает. Огонь в его глазах исчез так же быстро, как и появился.

— Ты знал, кто я? – вопрос обжигает мое горло, слезы застилают глаза.

— Конечно, – он собирает невидимые ворсинки со своего рукава. – С той самой секунды, как ты вошла в бар.

Разбитое сердце трещит от внезапного давления в груди.

Конечно, он знал.

Я киваю, в венах поселяется мрачная покорность. Она густая и влажная, как непролазная грязь, и чем больше я буду сопротивляться, тем глубже я опущусь.

— Думаю, мне пора принять душ.

С поднятыми бровями Крюк указывает на ванную.

Я встаю, прохожу в умывальную комнату и закрываю за собой дверь. Пальцы сжимают металлическую ручку, а голова упирается в прохладное дерево двери. Я задерживаю дыхание, пока мои легкие не начинают требовать воздуха, но даже тогда я не отпускаю его на волю, боясь, что если я это сделаю, то закричу. Я в замешательстве, мои эмоции тянут меня в тысячу разных направлений. Я не знаю, правильно ли я поступаю, не пытаясь сбежать. Или я делаю глупость, размышляя над планом и не предпринимая никаких действий? Я понятия не имею, что будет дальше: меня бросят в темную и холодную каменную комнату, или он убьет меня.

Что, конечно, послужит сигналом для моего отца.

А еще меня гложет чувство вины, и оно, вдобавок ко всему прочему, самое сильное из всех переживаемых чувств. Оно пронзает желудок и тянется вверх по груди, пробивая себе путь через внутренности, пока не присасывается к горлу.

Я чувствую вину, потому что мне нравится здесь находиться… Я рада, что могу принять душ. Вдохнуть свежий воздух. Пообщаться с людьми, пусть даже с человеком, ответственным за все. И что я за человек такой, если я чувствую благодарность за хорошее, когда источник этого хорошего – человек, угрожающий всем, кого я люблю?

Все будет замечательно.

Я вспоминаю, как оставила Джона в Рокфордской школе, и слова Крюка – хотя тогда он был для меня просто Джеймсом – звучат как по нотам:

«Просто помни: из любой трудной ситуации существует выход. Все это – временное явление. Не обстоятельства определяют твою ценность, а то, как ты восстанешь из пепла после разрушительного пожара».

Джеймс

— Она останется на ночь, сэр? Я могу приготовить комнату для гостей.

Я смотрю на Сми, который стоит на кухне и пьет из кружки чай.

— Почему ты решил, что она останется где-нибудь еще, кроме моей постели? – покачав головой, я тоже делаю глоток, обжигая язык.

Его глаза слегка расширяются. Во мне проскальзывает любопытство по поводу его внезапного интереса.

— Просто так. Просто решил предложить, – он подходит к раковине, ставит туда чашку, после чего поворачивается и прислоняется к столешнице. – Меня не будет вечером, и я не хотел взваливать эти хлопоты на тебя. Я ведь знаю, как ты любишь собственное пространство.

Задрав голову, я его изучаю. Сми выглядит напряженным, как будто ему не по себе от ее присутствия.

— Большие планы? – спрашиваю я.

Я никогда не интересовался личной жизнью Сми, и, честно говоря, мне все равно. Но разговор с ним помогает отвлечься от девушки, закрытой в моей комнате, и дать передышку от гнева, который накатывает всякий раз, когда я вижу ее лицо или думаю о ее имени.