Книга Шрам, страница 67 – Эмили Макинтайр

Саймон разворачивается и, выронив меч, бросается к Тристану. В его взгляде читается искренняя привязанность, и я ничего не могу поделать с эмоциями, сдавливающими мое сердце.

Он его любит.

И, возможно, единственного во всем мире.

Отведя взгляд от Саймона, я встречаюсь с глазами Тристана. От этого контакта по всему животу разлетаются бабочки. Бабочки, о которых я ничего знать не хочу.

— Это ведь… – Дядя Раф берет меня за предплечье, но его прикосновение настолько холодное по сравнению с жаром, исходящим от взгляда принца.

— Да, – я отхожу в сторону, освобождаясь от его руки.

— Принц со шрамом, – шепчет он.

В груди становится тесно.

— Не называй его так, – я поворачиваюсь к дяде лицом.

— Почему он так на тебя смотрит?

Я натужно улыбаюсь:

— Наверное, удивляется, почему я все еще существую. Он не самый большой мой поклонник.

— Вот и замечательно, – отрезает Рафаэль. – Продолжай в том же духе.

Я беру дядю под руку, стараясь не обращать внимания на взгляд Тристана, прожигающий дыры в моей спине.

САРА

Марисоль крутится вокруг меня, проверяя, чтобы платье расходилось в нужных местах и застегивалось там, где положено. Это последняя примерка перед завтрашним балом. Мой наряд поражает воображение. Шелковая кремовая ткань отделана черным кружевом, оборки утягивают талию, а сзади тянется легкий шлейф. Рукава в четверть длины дополнены черными перчатками до локтя.

Никогда прежде я не чувствовала себя настолько красивой. Будь у меня средства на такое роскошное платье, я бы выбрала именно его. Но до недавнего времени я так не жила. У меня много великолепных нарядов, однако все они достались мне от матери – еще с тех времен, когда у нас были деньги на хорошую жизнь. Те платья, что я привезла в замок, предоставил мой двоюродный брат, чтобы никто и подумать не смел, будто у меня, дочери герцога, за душой нет ни гроша. Король Майкл не обрадуется, если узнает, что королевство существует только номинально.

Более того, он откажется верить в свою причастность к этому.

— Миледи, вы великолепны, – взвизгивает Офелия, сложив руки на груди.

— Благодарю, Офелия, – улыбаюсь я.

В ней столько очарования и невинности – качеств, по которым я так сильно тоскую. Она на три года младше меня – ей всего восемнадцать, – но мне кажется, будто нас разделяют целые миры.

Полагаю, так и происходит, когда ты сталкиваешься с жестокостью мира и его обитателей. И когда я смотрю на Офелию, на ее нежные черты лица, на глаза, взирающие на меня с благоговением, я возношу молитву с просьбой сохранить эту невинность как можно дольше. Стоит ей уйти, и ее уже не вернуть. Она просто живет в воспоминаниях, такая желанная, но всегда недоступная.

— У тебя есть семья, Офелия? – спрашиваю я.

Она улыбается, кивая.

— Есть. Отец, матушка и старший брат.

Я улыбаюсь той любви, которая сквозит в ее тоне.

— И чем они занимаются?

— Отец работает с вашим двоюродным братом в Тайном совете. А мама занимается домом.

— Они все живут в замке?

Ее глаза округляются.

— О нет, миледи, мои родители живут в Саксуме, за пределами замка. А брат сейчас во Франции.

Внезапно в комнату врывается Шейна, держа в руках поднос с чаем, но тотчас замирает, глядя на меня.

— Шейна, прекрати, – смеюсь я. – Ты смотришь на меня так, будто никогда не видела красивого платья.