Книга Шрам, страница 64 – Эмили Макинтайр

— Я понимаю тебя, – отвечает Сара. – До смерти отца я была обычной девушкой, – нерешительно продолжает она, искоса на меня поглядывая. – А потом, прямо перед моим двадцатым днем рождения, он покинул город, чтобы заняться делом, которое у него всегда получалось лучше всего.

— Что за дело?

— Добродетель. – Ее нижняя губа начинает дрожать. – Он обещал, что будет дома вовремя. Каждый день я сидела у эркера и смотрела на грунтовую дорогу, ожидая его появления. Это тошнотворное чувство распирает меня изнутри и вызывает тревогу. – Она качает головой. – Получается, что я была права: в попытке быть хорошим ты становишься мучеником.

От ее слов мне становится не по себе.

Зачем она рассказывает? И почему я сопереживаю?

— В общем, – смеется Сара, – с тех пор это чувство меня не покидает. Оно кипит во мне, как кислота, растворяя все на своем пути. Я так и жду, когда в дверь снова постучат, я открою, и мне сообщат о том, что человек, которого я люблю, больше никогда не вернется домой.

Я сглатываю, пытаясь избавиться от неожиданных эмоций, вызванных ее словами, и сразу же вспоминаю тот момент, когда я узнал о смерти отца.

Она подносит сигарету к губам, запрокидывает голову к небу. Я вижу, как двигаются мышцы ее горла при новой затяжке. В лунном свете ее силуэт великолепен, и, прежде чем я успеваю опомниться, уже протягиваю руку и убираю локон с ее лица:

— Ты бы потрясающе смотрелась на портрете.

Она морщит нос, но в мою сторону не поворачивается:

— Что?

— Я бы хотел нарисовать тебя, – поясняю я, придвигаясь ближе и поглаживая ее кожу. – Такой, какая ты сейчас. С изумительным лицом, целующим звезды… Мне кажется, это самое прекрасное зрелище, какое мне доводилось видеть.

Я вижу, как напрягается ее тело, и мне кажется, будто мое сердце сейчас выскочит из груди. Я не понимаю, что именно развязывает мне язык, и понятия не имею, насколько я искренен. Но единственное, что сейчас чувствую, – это острое желание высказаться.

— Ты только что назвал меня красивой? – шепчет она, глядя на меня своими большими глазами.

Облизнув губы, я наклоняюсь и касаюсь ртом края ее уха:

— Я говорю, что ты способна свести мужчину с ума. Заставить его уничтожить весь мир ради одной твоей улыбки.

Ее тело дрожит. Мой член изнемогает; каждая частичка души так и просит схватить ее и притянуть к себе. Заявить свои права на нее под созвездиями, которые она затмевает.

Но вдруг я вспоминаю о том, что через несколько ночей она будет держать за руку моего брата.

Именно он отведет ее в свою постель.

И именно с ним она будет править.

А это значит, что я должен убить ее, как и всех остальных.

Поэтому я отстраняюсь, пробегаюсь пальцами по ее волосам, встаю и ухожу прочь, гадая, что за пустая боль возникла в груди и почему она решила появиться именно сейчас.

САРА

Уже месяц я ничего не слышала о своих близких в Сильве, а уж тем более не видела их. И хотя ожидала, что так все и будет, это не мешает тоске вцепиться мне в горло и навеять воспоминания о знакомых лицах.

И знакомых землях.

Я всегда была странницей. Но одно дело – исследовать незнакомую местность, другое – не знать, что произойдет, когда ты свернешь за угол. Я могу пройти каждый уголок Сильвы с закрытыми глазами и связанными за спиной руками. Но здесь у меня так и не получилось прощупать почву. Карта в моей голове пуста, на ней лишь несколько разбросанных точек – знаний, полученных благодаря опыту. И каждый раз, когда я пытаюсь заполнить ее новой информацией, что-то встает на моем пути.