Книга Шрам, страница 61 – Эмили Макинтайр

Меня сковывает напряжение. Я не хочу уходить. Я хочу знать, что тут происходит.

— Если его величество что-то беспокоит, тогда мне лучше остаться и оказать поддержку.

Широкими и быстрыми шагами Майкл направляется в мою сторону и прижимает ладонь к моей щеке. Его энергия маниакальна; она витает в воздухе, обволакивает меня и вибрирует, пока не проникает в самые кости. И хотя его прикосновение теплое, я совсем не чувствую успокоения.

В нем нет искры.

Но зато есть легкая дрожь.

— Вы – сокровище, – произносит он, глядя то на меня, то на стену. – Я слишком остро отреагировал. Понимаете, этот платок… важен для меня. Я думал, что потерял его навсегда.

Его большой палец приподнимает мой подбородок:

— Может быть, вы и есть мой талисман удачи.

Я натужно улыбаюсь:

— Я надеюсь стать кем-то большим.

Он хватает мою руку и притягивает ее к своей груди. Я чувствую, как быстро бьется его сердце.

Если бы я была наивной девушкой, подумала бы, что это связано со мной.

Но я знаю правду.

Его что-то напугало.

И это что-то связано с покойным отцом.

ТРИСТАН

Когда я рассказывал Энтони о заброшенной хижине – еще перед тем, как свернуть ему шею, – я не лгал. Я обнаружил ее, убегая от брата и его дружков. Понятия не имею, кто изначально владел этим жилищем и еще меньше знаю о его обитателях, но точно могу сказать, что за десять последующих лет ни одна живая душа не узнала о ее существовании и не появлялась в этих старых разрушающихся стенах.

За столько лет я привел дом в порядок. Да, тут нет водопровода и нет электричества, потому что эти удобства появились совсем недавно, но зато здесь очень уютно.

А еще он находится в такой глуши, откуда никто не услышит криков.

— Я больше не хочу тебя мучить, – обращаюсь я к Эдварду, вышагивая вокруг него.

С помощью толстых цепей он прикован к длинному наклоненному деревянному столу: я сделал так специально, чтобы его голова находилась ниже тела.

— Я хочу доверять тебе.

Его дыхание стало прерывистым – это видно по грязно-белой ткани, накинутой на его лицо, которая с каждым тяжелым вдохом то втягивается в рот, то вылезает обратно.

— Ты совершил глупый поступок, – продолжаю я. – И теперь все может пойти не по плану. Ты понимаешь, что ты натворил?

Эдвард качает головой, звеня цепями.

— Прости, – стонет он, его голос заглушается тканью.

От одной только просьбы меня начинает мутить.

Я выдыхаю, прищелкивая языком:

— Слишком поздно для извинений, Эдвард. Нужно уметь раскаиваться в своих ошибках и извлекать из них уроки.

Я окунаю большой металлический кувшин в ведро с водой, который стоит возле моих ног, подношу к его голове и наклоняю. Жидкость льется ровным потоком на его лицо, пропитывая ткань, стекая в рот и заполняя дыхательные пути.

Сухожилия на его шее вздуваются, пока он бьется о стол.

— Ты ведь знаешь, что все это ерунда по сравнению с последствиями, которые наступят, если твоя любовница распустит сплетни и нас арестуют за измену. В конце концов, ты уже много лет назначаешь наказания.

Его дыхание сбивается, тело то поднимается, то вновь опускается. Он захлебывается водой, не в силах себе помочь. Все, что он может сделать, – это молиться, чтобы я оставил его в живых.

Вздыхая, я снова поднимаю кувшин. Меня передергивает от одной только мысли, что приходится прибегать к такой крайности.