Книга Шрам, страница 70 – Эмили Макинтайр

Я спускаюсь с платформы и пробираюсь через скамейки, пока не оказываюсь возле дальнего угла, где стоит Эдвард. Его челюсть сжата, глаза горят: скорее всего, он до сих пор оправляется от психологических последствий пережитого наказания. Его девушка стоит перед ним, и он обнимает ее за талию.

— Молодец, Шейна, что принесла еду из замка, – хвалю я ее.

Она склоняет голову:

— Спасибо, сир.

— Пол доставил тебе проблемы?

— Нисколько, – улыбается она. Ее глаза блуждают по посетителям, рассматривают худых людей, запихивающих в рот хлеб и бобы.

— Они едят так, будто это их первая трапеза за много дней, – подмечает Шейна.

Убрав руки в карманы, я нащупываю шершавый край спичечного коробка.

— Для большинства из них так и есть.

— То, что вы делаете… – Ее глаза стекленеют. – Слухи, которые о вас ходят, не соответствуют действительности.

Руки Эдварда крепче смыкаются вокруг ее талии – это движение почти незаметно, но я все равно его улавливаю. И позже обязательно к этому вернусь.

С улыбкой я смотрю на девушку, искренне не понимая, то ли она наивна, то ли глупа – или, может быть, она уже позабыла, как я угрожал бросить ее на растерзание горожанам и убить всех, кого она любит.

В любом случае ее слова задевают меня за живое. Это чувство поселяется в сердце, и его отголоски пульсируют в каждой частичке моего существа, вызывая у меня тошноту.

Я наклоняюсь к ней:

— Соответствуют. Но они многого обо мне не знают.

Ее пальцы вцепляются в руки Эдварда.

— Если бы Сара узнала, чем вы занимаетесь, она бы помогла, – шепчет Шейна.

— Не произноси при мне ее имя, – отрезаю я, напрягая грудь.

— Я просто…

— Тихо. – Шагнув вперед, я прижимаю пальцы к ее губам. – Ты помнишь, что я говорил? Ты помнишь, что случится, если ты меня предашь?

Закрыв глаза, она кивает.

— Вот и хорошо, – улыбаюсь я, хотя тошнота уже прожигает желудок. – И больше не смей говорить о ней в моем присутствии.

Отпрянув от Шейны, я вновь поворачиваюсь к толпе.

— Ты с ней познакомился? – спрашивает моя мать, разглаживая руками темно-пурпурное платье. Ее седые волосы уложены так туго, что оттягивают лицо.

Вдовствующая королева никогда не выглядит менее чем безупречно – даже сейчас, после долгой дороги из загородного поместья.

— Познакомился, – отвечаю я, лежа на диване и пуская в воздух клубы сигаретного дыма.

— И? – продолжает она, наклоняясь вперед в своем кресле.

— А что бы ты хотела услышать? – Со вздохом я запускаю руку в волосы и сажусь, заглядывая ей в глаза. – Что она совсем на тебя не похожа? Да, так и есть. Она другая.

От ее хмурого вида у меня внутри все трепещет: я рад, что в ней поселилась обида еще до знакомства с Сарой. Не могу дождаться момента, когда моя маленькая лань начнет ей противостоять.

— Может, пора уже бросить курить? Отвратительная привычка. Зачем ты лишний раз омрачаешь свою репутацию?

Смех прорывается через мое горло, а раны, зарубцевавшиеся в детстве и все еще жаждущие материнской любви, пульсируют, словно новые.

— Мне трудно исполнять твои желания, мама, учитывая, что ты никогда не уделяла времени моим.

— Как несправедливо, – хмыкает она. В воздухе повисает напряженная пауза, но как раз в тот момент, когда я решаю, что она наконец заткнулась и дает мне возможность помолчать, она снова начинает говорить: – Я знаю, что ты тоскуешь по отцу. Мы все скорбим. Я, как никто, тебя понимаю. Но прошло уже два года, пора двигаться дальше и…