Книга Шрам, страница 113 – Эмили Макинтайр

— Мы не можем рассказать об этом Совету. Они не поверят.

— Майкл, ты король. Это абсолютная монархия, а не демократия. Не позволяй другим принимать решения, как будто в их жилах течет кровь Фааса. Это не так.

Его глаза вспыхивают, грудь вздымается: мои слова проникают в его сознание.

— Мы пошлем войска к южной границе. Просто для безопасности.

— Брат, я думаю, это правильное решение.

Эдвард смотрит, как я прислоняюсь к барной стойке таверны, прикуриваю сигарету и подношу ее к губам, огорченный тем, что не могу почувствовать запах Сары на кончиках пальцев.

Каждая клеточка моего тела жаждет выследить ее и приковать к себе. Это ненормальность, это одержимость, но ничего не могу с этим поделать: я никогда не отличался крепким психическим здоровьем.

— Ты какой-то другой, – подмечает Эдвард, потягивая эль.

— Правда? – ухмыляюсь я. – Наверное, это потому, что мы стоим на пороге важных событий – тех, которые я ждал всю свою жизнь. Мой брат сошел с ума, Эдвард. Он считает, что я вижу призрак нашего отца, который шепчет мне на ухо предостережения. И уже завтра большая часть королевских войск отправится к южной границе, чтобы защититься от выдуманной угрозы войны.

На лице Эдварда расплывается улыбка.

— И что в итоге?

Я улыбаюсь:

— В итоге я надену корону. И созову новый Совет – без людей, которые всегда мной пренебрегали.

— Победа будет за нами, ваше высочество. Я чувствую это. Несколько моих людей уже балансируют на грани. Они недовольны происходящим, – он хлопает в ладоши, прежде чем сделать еще один глоток. – А что с теми парнями в подвале, которые пытались убить леди Битро? Что с ними сделать?

Кровь закипает от одной только мысли, что мятежники взялись организовать покушение.

— Держи их под замком. Я отдам их в качестве подарка.

— Кому?

Я улыбаюсь:

— Саре, конечно.

Его глаза загораются, но прежде чем он успевает сказать что-то еще, дверь в таверну распахивается и входит Шейна. Она смотрит по сторонам, пока не замечая нас. Улыбка расплывается по ее лицу при виде Эдварда, да и его поза сразу меняется.

А потом, как я и просил, заходит Пол Вартег. Его глаза округляются, когда он видит три десятка людей, которые едят и пьют за столами. Приоткрыв рот, Пол смотрит на железную клетку в дальнем углу, внутри которой, выставленный на всеобщее обозрение, скован бесчувственный Ксандер.

Натянув на лицо теплую улыбку, я тушу сигарету и подхожу к ним.

— Добро пожаловать, Пол, – кладу руку ему на спину. – Я так рад видеть, что Шейна убедила тебя прийти.

— Это вы, – шепчет он. – Вы и есть король мятежников?

Моя улыбка становится шире:

— Я много кто, но сейчас я просто друг.

Подталкиваю его вперед. Шейна сразу уходит к Эдварду и погружается в его объятия; их губы смыкаются в долгом поцелуе.

— Я признателен, что ты здесь, – продолжаю я. – Теперь сможешь увидеть плоды своей работы. Ты ведь месяцами трудился, снабжая их едой. – Я указываю на столы вокруг и на случайные лица. – Не будь сейчас так поздно, застал бы маленьких детей, которые впервые за несколько дней вкушают еду. Ты бы увидел матерей, прижимающих младенцев к груди и плачущих оттого, что они наконец утолили свой голод. Что мы дали хоть что-то – в отличие от монархии, которой на них наплевать. – Повернувшись к Полу, впиваюсь в него взглядом. – Я хочу, чтобы ты знал: мне невероятно жаль Тимоти.