Книга Шрам, страница 111 – Эмили Макинтайр

Я прочищаю горло.

— Это правда, что вы отказываетесь похоронить Тимоти с почестями?

Слова вылетают у меня изо рта прежде, чем я успеваю их остановить. Дядя бросает на меня резкий взгляд; его вилка останавливается на полпути ко рту.

Майкл, который пил из бокала, ставит его назад на стол, смотрит на моего дядю, а затем снова на меня:

— Все верно. Мы думаем, что так будет лучше.

Злость бурлит в моих венах, как лава:

— Он заслуживает почестей за свою службу.

— Мятежники воспримут это как победу, – вклинивается Раф. – Мы не дадим им такого удовольствия.

Я вздыхаю, расправляя плечи:

— Они уже победили. Они убили человека, который выполнял свой долг, защищая меня.

— Сара, хватит, – ворчит дядя.

Я наклоняюсь, пока мои ребра не ударяются о край стола:

— Когда он лежал на грязной земле, схватившись за мои запястья и борясь за воздух, это я пыталась заставить его сердце биться. Это я молила Бога, чтобы пощадил его и вернул обратно… – мой голос надламывается, и кулак громко опускается на стол. – И забрал меня вместо него.

— Он не должен был даже разговаривать с вами, – напоминает Майкл.

Я поворачиваюсь к королю, стиснув зубы:

— Не беспокойтесь, ваше величество. Теперь он больше никогда этого не сделает.

Глаза Майкла расширяются от моей резкости, лицо его напрягается.

Я закрываю рот дрожащей рукой, пока тошнота подкатывает к горлу.

— Прошу меня простить. Мне нездоровится. Думаю, мне нужно прилечь.

— Сара, – отчеканивает дядя Раф.

Я поднимаю руку, чтобы остановить все то, что он хочет сказать.

— Все в порядке, дядя. Отдых все исправит.

Я вскакиваю со стула, царапая деревянными ножками пол, бросаю салфетку и выбегаю из комнаты, боясь, что если задержусь хоть на мгновение, то наговорю лишнего. А это последнее, чего я хочу.

Но мне не стоит беспокоиться, потому что следом никто не идет.

Огонь давно погас, но я так и сижу перед ним, умываясь грустью.

Шейна так и не пришла.

Я злюсь на нее. И, честно говоря, немного опасаюсь, что девушка, которую, как мне казалось, я знаю, на самом деле чужая. Хотя, наверное, так и есть, учитывая, что и обо мне она мало что знает.

Взглянув на коричневые напольные часы, тикающие у дальней стены, вздыхаю, решив сосредоточиться на том, что я могу сделать – выяснить о туннелях чуть больше.

Подушки дивана скрипят, когда поднимаюсь и прохожу из гостиной к застеленной кровати. Опустившись на колени, я заглядываю под каркас, на котором лежит матрас, и нащупываю там угол небольшого сундука. Я тяну его к себе, открываю крышку и достаю черный костюм, который надевала в те ночи, когда пробиралась в Сильву, чтобы забрать украденные деньги из сейфа дяди и отдать их в руки Дарии.

Я сбрасываю с себя сорочку, надеваю черные панталоны и черную тунику с длинными рукавами, затем сажусь на край кровати и зашнуровываю ботинки. Когда подхожу к зеркалу и укладываю локоны в пучок на затылке, чувство спокойствия рассыпается по моим плечам: впервые с момента прибытия в Саксум я ощущаю себя собой.

Не все женщины созданы для пышных платьев и причудливых корон, сверкающих на свету.

Некоторые из нас предпочитают анонимность, которая приходит вместе с тенями.

Просунув руки в рукава черного плаща, я накидываю капюшон на голову и тяну за края, пока он не скрывает мое лицо.