Книга Шрам, страница 110 – Эмили Макинтайр

— Защитить вас, – улыбается Пол.

От тяжести его слов живот сводит судорогой, лицо морщится от подступающих слез.

— Знаете, – шепчет он, крепче сжимая мои пальцы. – Я даже не знаю, кто хуже: люди, которые убили его, или те, кто не желает чтить его память.

Пол нерешительно убирает руку и вытирает одинокую слезу, стекающую по щеке:

— По крайней мере, мятежники заботятся о своих.

Мои нервные накалены.

— Откуда ты это знаешь? – Я наклоняю голову.

Пол отходит назад, запускает пальцы в рыжие волосы, избегая моего взгляда.

— Сара, – грохочущий голос прорывается сквозь напряжение.

Я оглядываюсь и вижу в коридоре дядю Рафа, который стоит, убрав руку в карман, а другой опираясь на трость.

— Дядя, а я как раз шла к тебе, – улыбаюсь я.

— Миледи, – прощается Пол и удаляется.

Он не поворачивается, не здоровается с дядей, и это не проходит незамеченным: Раф смотрит в спину Пола, когда тот уходит прочь по коридору.

— Король должен весь день тебя ждать? – спрашивает дядя.

У меня внутри все переворачивается от отвращения, но я иду дальше, понимая, что сейчас, как никогда, важно действовать осторожно. Если он узнает, что я делала прошлой ночью, его реакция будет непредсказуемой.

В лучшем случае назовет меня предательницей и отвергнет.

А в худшем? Я даже не уверена.

C тревогой иду к нему, опасаясь, что, если подойду слишком близко, он почувствует запах Тристана на моей коже. Что заметит разницу в моей походке или новый ритм моего сердца, кричащего о том, что принц Фааса владеет моей душой и телом.

Мне до боли хочется найти его, даже сейчас, и чувство вины от этого подкатывает к горлу и душит.

Подойдя ближе, я жду… но чего именно, я не знаю. Может быть, признания факта, что кто-то пытался покончить с моей жизнью всего за день до этого. Или осознания, что со мной далеко не все в порядке.

Но ни то, ни другое так и не происходит.

И когда мы входим в столовую, и дядя сопровождает меня к длинному столу, за которым не меньше двадцати мест, а над головой сверкают витиеватые хрустальные люстры, я чувствую лишь пустоту.

Майкл сидит во главе стола, одетый в дорогие вечерние одеяния; на его лице играет улыбка. От этого зрелища на меня накатывает отвращение – самое сильное, какое когда-либо было.

— Леди Битро, прекрасно выглядите, – щебечет Майкл, когда слуга отодвигает для меня стул.

Я с улыбкой оглядываюсь и благодарю его. Майкл, глядя на это, лишь гримасничает.

— Ваше величество, приятно видеть, что вы хорошо себя чувствуете.

Дядя Раф почти сразу же начинает рассказывать о созыве встречи с Тайным советом, и пока я сижу и слушаю, делая маленькие глотки воды из своего стакана, понимаю, что он взял на себя роль своего сына и стал советчиком. А это значит, что дядя не собирается в ближайшее время возвращаться домой.

Интересно, как моя мать справляется в одиночестве? И зачем я об этом думаю? Ведь после моего отъезда она обо мне наверняка ни разу не вспомнила.

На стол приносят первое блюдо. Живот недовольно урчит, не желая переваривать пищу в таком напряженном состоянии. Я ерзаю на стуле, чтобы боль между ног пронзила меня и напомнила о Тристане. О единственном человеке, которому не все равно. Странно, что одно воспоминание о нем приносит мне утешение, однако я с радостью его принимаю: в противном случае я сломаюсь и разрушу все, ради чего приехала в Саксум.