Книга Лаванда и старинные кружева, страница 55 – Миртл Рид

— Не очень-то я и гадал, дорогая. – Из другого кармана он достал перчатку из серой замши, на левую руку. Рут узнала в ней свою.

— Где ты ее взял?

— Подобрал возле бревна в тот первый день, когда ты на меня разозлилась.

— Я не злилась!

— Злилась… Прямо как маленькая фурия.

— Ты простишь меня? – попросила она, поднимая к нему лицо.

— Вероятнее всего. – Он уже прощал ее с полдюжины раз до того, как она от него ушла.

— А теперь давай поговорим здраво, – предложила Рут.

— Не получится… Не думаю, что вновь смогу вести разумные разговоры.

— Отличный комплимент. Как в прошлый раз, когда ты сказал, что я великолепна, а после заявил, что сама на себя не похожа.

— Простишь меня? – многозначительно спросил он.

— В другой раз, – покраснела Рут. – А сейчас чем займемся?

— Итак, – начал Карл, – я ходил к окулисту, и он сказал, что глаза почти восстановились. Посоветовал не напрягать их еще пару недель. После я смогу читать или писать по два часа в день и, если глаза не будут болеть, постепенно увеличивать время. Доктор полагает, что с октября я смогу опять приступить к работе. Карлтон ждет меня в редакции пятого числа и зарплату предлагает больше, чем я получал в «Геральд».

— Отличная новость!

— Нужно снять квартиру в городе или небольшой домик в окрестностях, достаточно близко, чтобы я мог добираться до офиса.

— Чтобы мы могли добираться до офиса, – поправила Рут.

— Что это у вас на уме, мисс Торн?

— Ну… я продолжу работать в газете, – удивленно пояснила она.

— А вот и нет, любовь моя, – возразил Карл, обнимая ее. – Неужели ты думаешь, что я позволю Карлтону или любому другому мужчине давать задания моей жене? Да ты в любом случае не сможешь туда вернуться, поскольку я написал от твоего имени заявление на увольнение и на твое место нашли другого человека. Карлтон послал нам свои поздравления и заявил, что его потеря обернулась для меня выгодой или что-то в этом роде. Все заслуги он приписал себе.

— Зачем… почему… ты негодяй!

— Вовсе нет. Ты сама говорила, что я хороший. Послушай, Рут, – продолжил Карл уже другим тоном. – За кого ты меня принимаешь? Неужели ты сомневаешься, что я в состоянии обеспечить свою жену?

— Не в этом дело, – вздохнула Рут, высвобождаясь из его объятий. – Мне нравится моя работа, я не желаю ее бросать. К тому же… я думала, ты хочешь видеть меня рядом.

— Само собой, я хочу, чтобы ты была рядом, любимая. И у тебя есть полное право выбирать себе любую работу, к которой лежит сердце. Но несмотря на то что мы живем в продвинутое время, я все-таки считаю, что место женщины дома. Пусть это старомодно, но я не хочу, чтобы моя жена работала в центре города; гордость не позволяет мне согласиться. У тебя есть пишущая машинка, так что можешь писать статьи для специальных воскресных выпусков. К тому же у тебя куча возвращенных рукописей. При наличии времени можно спокойно с ними разобраться и доработать, чтобы в следующий раз их оторвали с руками.

Рут молчала, и Карл накрыл ее ладонь своей:

— Ты ведь понимаешь меня, милая? Видит бог, я вовсе не стремлюсь, чтобы твоя душа ржавела от безделья, и не собираюсь отказывать тебе в возможности самовыражения, а просто не желаю, чтобы тебе приходилось работать, когда не хочется, или быть у кого-то на побегушках. Знаю, ты отлично справлялась в газете – Карлтон сообщил и об этом, – но то же самое могут сделать другие. Я же хочу, чтобы ты занялась чем-то целиком и полностью своим, с чем не сумеет разобраться никто другой. Придется нелегко, Рут, мы оба это знаем, но… я люблю тебя.