Книга Лаванда и старинные кружева, страница 38 – Миртл Рид

— Завтра же ее уволю, – бросила Рут.

— Не получится. Она служит не у вас, а у мисс Хэтэуэй. Да и что она такого натворила? Вероятно, забыла что-то, вот и вернулась. Поэтому разумных поводов для увольнения нет. Да и вам с ее уходом стало бы намного неудобней, чем рядом с ней.

— Возможно, вы правы, – признала Рут.

— Я понимаю ваши чувства, – продолжил Уинфилд, – но не стоит из-за нее расстраиваться. Меня ничуть не волнует, что она нас видела. Ваша Хепси забавная. Пожалуйста, не беспокойтесь об этом.

— Не буду, – вздохнула Рут. – Точнее, постараюсь.

Тарелки они сложили в раковину «в качестве приятного сюрприза для Хепси», как выразился Уинфилд. Дальнейшие часы пролетели незаметно. Лишь в десять вечера Уинфилд наконец очнулся и осознал, что проживает вовсе не в гостиной дома мисс Хэтэуэй.

Пока они прощались у дверей, к станции подошел последний поезд.

— А вы в курсе, что каждый вечер, как только прибывает этот поезд, ваша подруга зажигает свечу в окне? – поинтересовался Уинфилд.

— И что? – резко заметила Рут. – Это ведь свободная страна.

— Даже очень. Свобода прессы и весьма независимые женщины. Доброй ночи, мисс Торн. Ждите меня с утра пораньше.

Она хотела что-то сказать, но просто молча захлопнула дверь и с раздражением услышала, как снаружи донесся приглушенный смех.

Лето уходило прочь легко и незаметно, будто лепесток розы, скользивший по мерцающей поверхности ручья, но, похоже, это никого не волновало. Запах типографской краски на утренней газете уже не пробуждал в груди Уинфилда напрасной тоски, а Рут почти забыла о своих прежних связях с газетным миром.

Постепенно у них установился чудесный распорядок дня. С утра Уинфилд приходил к Рут, и, следуя предписаниям врача, они обычно гуляли на свежем воздухе. После обеда он снова поднимался на холм и проводил в ее доме все вечера, иногда оставаясь на ужин.

— Может, мне перебраться сюда с вещами? – спросил он как-то Рут.

— Я не думала об этом, – рассмеялась она. – Да и какой в этом смысл?

— Мисс Хэтэуэй обрадуется, обнаружив, что у нее два гостя вместо одного?

— Без сомнений. Но при чем тут она?

— Когда вы ждете ее возвращения?

— Не знаю, она мне не писала. Порой я даже немного за нее беспокоюсь.

Рут тревожилась бы гораздо сильнее, узнав, что ее эксцентричная родственница, отказавшись от групповой поездки, без всякого сопровождения смело отправилась в Италию, не зная при этом даже местного языка.

Хепси ежедневно справлялась о мисс Хэтэуэй, но никаких известий не поступало, и в минуты досуга горничная развлекалась тем, что представляла себе всяческие несчастья, непременно случившиеся с ее хозяйкой, а еще размышляла о связи между мисс Торн и мистером Уинфилдом.

Чаще всего именно Хепси зажигала лампу в чердачном окне, хотя делала это по указанию мисс Торн.

— Если я забуду, Хепси, – спокойно объявила ей Рут, – проследи, чтобы лампа горела.

Теперь ее больше не занимали ни чемоданы, ни кедровые сундуки, ни старые газеты, ни давно спрятанные письма. Раз в две или три недели она навещала мисс Эйнсли, но никогда не засиживалась долго, хотя почти каждый день укоряла себя за невнимание.

Дни Уинфилда с тех пор, как он научился ладить с мисс Торн, наполнились покоем. Если она проявляла упрямство и непреклонность, он грациозно, чуть насмешливо уступал ей, будто придворный, галантно отходящий с пути разгневанной дамы. Рут ощущала его душевный настрой и, несмотря на возмущение, стыдилась собственного поведения.