Книга Лаванда и старинные кружева, страница 35 – Миртл Рид

— Похоже, вы говорите о собственном опыте.

— Вы весьма проницательны, прекрасная леди. А теперь возьмемся за газету. Кстати, читаете вы намного лучше, чем Джо.

— Неужели? – с легким сарказмом уточнила Рут, хотя легкий румянец, появившийся на ее щеках, доставил ему удовольствие.

Поначалу Уинфилд с неутолимой жаждой стремился вызнать все, что написано в газете, кроме рекламных объявлений, но в первую же неделю отказался от обзоров рынка, за которыми вскоре последовали некрологи, прогнозы погоды и сообщения из-за рубежа. Позже исключил литературные статьи, хотя упорно слушал финансовые и местные новости, а к концу июня начал и вовсе обходиться одними заголовками.

— Нет, благодарю, – как-то заявил он в ответ на ироничный вопрос Рут. – Не желаю слышать ни об убийстве, ни о летних фасонах рукавов. Вся эта болтовня о том, как принести в дом счастье, которую печатают на «Женской страничке», не для меня, так что я пас.

— Здесь очень много интересного, – возразила Рут. – Сомневаюсь, что даже я сама сумела бы вместить в этот раздел больше полезной информации. Вот, к примеру, полный обзор летнего домика некоей состоятельной леди, описание сада небогатой женщины, восемь кулинарных рецептов, статья на полстолбца о том, как удержать мужа дома по вечерам, и схема превращения старого книжного шкафа в посудный.

— Самодельная мебель нагоняет на меня смертельную тоску, – заметил Уинфилд.

— В этом я с вами согласна, – признала Рут. – Я читала о ней, пока у меня окончательно не лопнуло терпение. Как превратить коробки из-под мыла в ящики для рубашек, смастерить из деревянных ящиков туалетный столик, переделать детскую кроватку в диван, старые дуговые лампы – в светильники для прихожей, а из бочек соорудить корзины для грязного белья. На все это меня еще хватило, но последней каплей стала «преобразованная кухня».

— И что же за кухня? – попросил невероятно довольный собой Уинфилд.

— Печь встраивается в стену, – начала объяснять Рут, – и облицовывается мрамором и белой плиткой, а если это слишком дорого, ее можно скрыть от посторонних глаз с помощью ширмы из японского шелка. Перед ней ставится красивая дубовая скамья с ящиком под сиденьем, украшенная ручной резьбой, которую «молодой муж может смастерить в свободное время», а на стены вешаются подставки для тарелок и полки с редким фарфором. Очаровательная кухня! – заключила она с румянцем на щеках и сияющими, будто звезды, глазами.

— Вы ужасно забавная девушка, – тихо заметил Уинфилд, – раз так разгорячились из-за какой-то «преобразованной кухни», которую в глаза не видели. Лучше приберегите свой темперамент для чего-то настоящего. – Ощутив ее многозначительный взгляд, он тут же поспешил сменить тему: – По-моему, я тактичный человек, поэтому мы так хорошо ладим друг с другом. Большую часть времени мы вполне довольны, как спящие в корзине котята.

— Мой дорогой мистер Уинфилд, – любезно ответила Рут, – вы не только тактичны, но и скромны. Никогда еще не встречала мужчину с характером, как у непримечательной фиалки. Боюсь, в этом мире вас никогда не оценят по достоинству; вы слишком для него хороши. Научитесь проявлять себя, чтобы на вас обратили внимание. Наверное, для вашей чувствительной натуры это станет потрясением, но иначе нельзя.