Книга Лаванда и старинные кружева, страница 12 – Миртл Рид

И все же откуда такая уверенность, что тетя Джейн кого-то ждала? А вдруг она уехала за границу, чтобы разыскать возлюбленного и вновь завоевать его изменчивое сердце? Или Эбигейл Уэзерби – просто ее подруга детства, которая неудачно вышла замуж, а после умерла?

Пятидесятипятилетняя тетя Джейн некогда пережила роман, но какое до этого дело ее племяннице?

— Что за богатое воображение, – усмехнулась самой себе Рут. – Меня лишь попросили зажигать свет в окне, вероятно, в качестве маяка, а я нашла на чердаке старомодные наряды и две старые газеты – и сочинила целую трагедию.

Задумчиво покачавшись в своем кресле, Рут решительно выбросила всю эту историю из головы, погасила тускло горящую лампу и, сидя в темноте, просто слушала шум дождя.

Она не стала закрывать ставни, не побоялась выглянуть наружу, несмотря на бурю, и, когда хрипло прозвучал свисток десятичасового поезда, заметила слабый отблеск света из окна мисс Эйнсли, обрисовывавший едва заметный круг во тьме.

Как и накануне, полчаса спустя свет погас.

От постельного белья исходили ароматы лаванды и донника, и Рут, постепенно успокоившись, погрузилась в сон. Несколько часов ей ничего не снилось, потом послышался голос, просящий не забывать о свете, настолько реальный, что она подскочила на постели, почти ожидая найти кого-нибудь рядом с кроватью.

Дождь прекратился, из-за нависшей тучи на мир, будто робкие дети, взирали две или три звезды. Наступил мистический, неопределимый момент, когда ночь превращалась в день. Далеко внизу, у подножия холма, призраком маячил дом мисс Эйнсли, разбитый вокруг него сад белел от утренней росы, а в окне чердака горел свет, походя на несбыточную надежду в душе женщины, преодолевающей далекие моря непонимания и мрака, чтобы печально прошептать: «Ну, здравствуй».

Личность тети Джейн пробудила в племяннице живой интерес. Жаль, не удалось приехать вовремя и с ней познакомиться. Рут знала только, что мисс Хэтэуэй была младше ее матери, миссис Торн, уже покинувшей этот мир, на три или четыре года и недавно получила наследство от старого друга. И это все. Лишь находки на чердаке пролили на жизнь тети хоть какой-то свет.

Рассматривая карандашные портреты в гостиной, Рут понадеялась, что среди них нет ее родственников. В семейном альбоме она не нашла ни одной женщины, которую хотела бы видеть в качестве своей тети, но сейчас, готовясь к худшему, преисполнилась решимости выяснить правду.

— А портрет мисс Хэтэуэй здесь есть, Хепси? – поинтересовалась она.

— Нет, мэм. Мисс Хэтэуэй ни за что бы не повесила свой портрет в гостиной. Кто-то так делает, но мисс Хэтэуэй считает, это нескромно.

— И она права, Хепси, – рассмеялась Рут, – хотя я никогда не думала об этом с такой точки зрения. Ладно, подожду, когда она вернется домой.

Стоял ясный прохладный день, наполненный присущей весне неуловимой свежестью; он так и манил выйти на улицу, поэтому после обеда Рут, надев короткую юбку и тяжелые ботинки из «рабочего гардероба», зашагала вниз по склону, чтобы взглянуть на деревню.

Над плоскогорьем возвышался довольно крутой холм; слева у его подножия текла река, справа тянулся лес. Рут заметила боковую тропинку, ведущую в гущу деревьев, но, немного поколебавшись, все же пошла прямо.