Книга Лаванда и старинные кружева, страница 11 – Миртл Рид

— Отлично. Сейчас приду.

Воздав должное стряпне Хепси, после ужина Рут с мрачной, поистине пуританской покорностью, судя по всему присущей самому дому, устроилась в гостиной. Существовало лишь одно место, где ей хотелось бы оказаться, однако она боялась подниматься на чердак.

В конце концов Рут с трудом убедила себя, что ни кедровый сундук, ни старые чемоданы ее ни капли не волнуют, и даже попыталась развить в себе присущий женщинам страх перед мышами, хотя вовсе их не боялась. Она как раз сумела отстраниться от всего земного, когда в гостиной появилась Хепси и поставила на мраморный столик заново наполненную маслом лампу.

Что ж, обязательства, возложенные на нее хозяйкой дома, никуда не делись, и Рут побрела вверх по ступенькам, намереваясь сразу же покинуть чердак. Но стоило зажечь свет в выходящем на море окне, и она, попав во власть очарования этой комнаты, не смогла уйти.

По крыше беспрестанно барабанил дождь, тяжелыми каплями срываясь с карнизов. Ветер дребезжал в окнах, сотрясая старый дом, и пучки трав, свисавшие со стропил, слегка раскачивались взад-вперед от его порывов. Свет лампы отбрасывал на стены и пол искривленные тени.

Казалось, в этой комнате собрались представители прошлых поколений семьи, которые спали на массивной кровати из красного дерева, раскачивались в кресле, занимались шитьем, сплетничали или стояли на цыпочках перед старым комодом, жадно вглядываясь в некогда висевшее над ним зеркало. А за прялкой будто бы сидела сама память и лениво скручивала нить, принося видения ушедших лет.

Глядя на свое смутное отражение в треснутом зеркале на стене, Рут вполне могла убедить себя, что тоже принадлежит к призракам чердака. Тщеславием она не страдала, однако ей нравились собственные глаза и волосы, белая, невосприимчивая к загару кожа и форма рта, лишь небольшой, вздернутый кверху дерзкий нос весьма раздражал, поскольку не позволял держаться с достоинством. И сейчас Рут безотчетно задавалась вопросом, не обречена ли она, как и тетя Джейн, до старости прожить без любви, ведь ей уже двадцать пять, а прекрасный принц так и не появился. Конечно, у нее была работа и вполне счастливая жизнь, но в глубине души Рут неустанно стремилась найти свою вторую половинку.

Собравшись наконец спуститься вниз, она повернулась и вдруг заметила на полу возле одного из чемоданов сложенную газету – наверное, выпала, когда Рут копалась в вещах. Нужно убрать ее на место. Впрочем, датирована она оказалась на год позже предыдущей. В ней обнаружилось извещение о смерти «Эбигейл Уинфилд, урожденной Уэзерби, в возрасте двадцати двух лет». Убрав газету в нужный чемодан, Рут задумчиво замерла. Сейчас выцветшие письма, спрятанные под свадебным платьем тети Джейн, как никогда прежде, манили ее безмолвной тайной. Поколебавшись, она сделала три шага к кедровому сундуку, а после развернулась и постыдно сбежала.

Кем бы ни был Чарльз Уинфилд, он был волен полюбить и жениться снова. Возможно, они отдалились друг от друга, но иногда, несмотря на горечь, с годами приходит прощение, и тетя Джейн ждала именно его. Надо же, она нашла в себе достаточно нежности, чтобы сохранить свадебное платье и милые сердцу сокровища, храбрость, раз сберегла письма с доказательствами лжи, и великодушие, если сумела простить.