Книга Ранчо одиноких сердец, страница 76 – Лайла Сэйдж

Я готовила соус, Хэнк мастерски смешивал компоненты из набора для салата «Цезарь», купленного в продуктовом магазине. Тедди же ничто не мешало сосредоточиться на курице. Меня это устраивало. Курицу я ела, а к сырому мясу не прикасалась. Почему-то от мяса ныли десны; никто не верил, а Тедди просто приняла это как должное.

Что может быть более странно, чем взрослый человек с сенсорными проблемами? Как объяснить кому-то, что если я дотронусь до кусочка курицы на фоне слишком громко играющей музыки или услышу чье-то дыхание, то воздействие резко усилится?

Хэнк включил Eagles, и из колонок поплыли звуки песни Peaceful Easy Feeling. Воздух наполнили запахи лука и чеснока, заставляя меня считать минуты до готовности ужина.

Вообще, в еде и в том, как она объединяет людей, есть что-то особенное. Вот почему отец любил готовить даже после целого дня работы на ранчо. Когда я росла, семейные ужины считались у нас нерушимой традицией. По меньшей мере раз в неделю приходили и Хэнк с Тедди – после того, как он заканчивал дневную работу.

— Как продвигается заготовка сена, Эмми? – поинтересовался Хэнк, когда мы сели за стол.

Хэнк в «Ребел блю» был правой рукой отца – до тех пор, пока физически не перестал справляться с обязанностями, так что знал график текущих дел не хуже самого Амоса Райдера.

— По правде говоря, мы немного припозднились, и Густ нервничает. Впрочем, он уже придумал, как на следующей неделе наверстать потерянное время.

— Он держит работников в узде, – заметил Хэнк.

— Папа, – простонала Тедди, – пожалуйста, хоть в мой день рождения не заводи свою песню о том, какой «прекрасный молодой человек Густ Райдер»!

— Слушай, я много лет наблюдал, как Амос управляет делами ранчо. Раньше я был его правой рукой, так что знаю, каких усилий все это стоит. Густ же отлично со всем справится. Только это я и хотел сказать.

— Он молодец, – поддержала я. – Хотя папа посоветовал бы ему немного смягчиться.

Хэнк искренне рассмеялся.

— Жестковат, да?

— Преуменьшение века, – пробормотала Тедди. – Кстати, я отправила Уэсту электронное письмо насчет дизайнера, которая может ему подойти, – продолжила подруга, меняя тему. – Одно время мы вместе посещали занятия, посвященные моде, потом она перевелась на другой факультет. Девушка талантлива, у нее огромное количество подписчиков в соцсетях. Между прочим, ее участие в проекте может сделать неплохую рекламу гостевому ранчо.

— Уэст сегодня даже не упомянул об этом; надо дать ему знать. Сомневаюсь, что он вообще открывает свою электронную почту.

Я вовсе не преувеличивала. У всех в «Ребел блю» была своя электронная почта, но, кажется, один лишь Густ пользовался ею регулярно. Впрочем, эти электронные ящики мы завели с его подачи.

— Как ее зовут? – спросила я.

— Ада. Она великолепна. Напомни, чтобы я позже показала тебе ее социальные сети. – Хэнк, как и Амос, придерживался строгой позиции: никаких телефонов за ужином.

Мы втроем еще немного поболтали, потом Хэнк хлопнул в ладоши. На костяшках пальцев у него были вытатуированы буквы – «тео» на одной руке, «дора» на другой. Хэнк вообще был весь в наколках, но именно эти Тедди любила больше всего, хотя никогда не пользовалась именем Теодора.

— Эмми, не поможешь мне встать? У меня сюрприз для именинницы.