Книга Все еще впереди, страница 99 – Мариана Запата

Немного успокоившись, я выдавила из себя улыбку и заглянула в комнату. Джош лежал на кровати, а рядом, разумеется, растянулся мой третий мальчик, Мак. Пес положил голову на лапы и смотрел на меня одним глазом, размахивая хвостом прямо перед лицом Джоша.

— Что за историю ты рассказала Лу? – тут же спросил Джош, будто зная, как мне сейчас больно. А может, он и впрямь знал.

— О вашем отце и носках.

— Я ее знаю, – слабо улыбнулся Джош.

— Правда? – Я обошла кровать и села с противоположной стороны от Мака. Положила одну руку на пса, другую на Джоша. Если он знает, что я расстроена, то ни к чему это скрывать.

— Ну да. Он ее рассказал.

Я удивленно выгнула бровь.

Джош лениво пожал плечами и посмотрел мне в глаза.

— Однажды мы гуляли в парке, и мне пришлось воспользоваться его носком, – пояснил племянник, краснея.

К глазам снова подступили слезы. Родриго, по крайней мере, рассказал об этом Джошу. Оставил ему еще одно воспоминание, так что мне не придется снова повторять свой рассказ.

— Мне тоже доводилось пару раз выворачивать нижнее белье наизнанку и снова надевать. Ничего особенного. Такое случается.

— Жесть! – Джош с ужасом посмотрел на меня, и я нахмурилась.

— Да ну? Я же не сказала тебе, что подтираться грязным носком – это жесть!

— Это другое! – поперхнувшись, заявил он.

— Почему? – спросила я, вспомнив, как мы с Родриго неоднократно спорили об этом.

Джош давился и изображал, будто его тошнит.

— Потому что! Ты же девочка!

Я закатила глаза.

— О господи. Замолчи. Это нормально. То, что я девочка, а ты нет, не делает это ужасным. Я ни за что не хотела бы стать мальчиком. – Я ткнула его пальцем. – Девочки рулят, мальчики в углу грустят.

Джош покачал головой и вздрогнул, словно еще не отойдя от потрясения. Я лишь снова закатила глаза.

— Ложись спать.

— Уже лежу, – дурашливо заявил он.

Я улыбнулась, и Джош ответил мне улыбкой.

— Люблю тебя, Джей.

— Я тоже тебя люблю.

Я поцеловала его в щеку и получила в ответ торопливый поцелуй. Я чмокнула Мака, и он лизнул меня в щеку. Как ни странно, мне стало чуть легче. Самую малость. Но этого было недостаточно.

Порой я чувствую себя предательницей из-за того, что так сильно люблю их. Будто мне не следует любить племянников, ведь они не должны были стать моими детьми. Будто я не должна думать, что они сделали мою жизнь лучше лишь из-за того ужасного события.

Сердце ноет. Болит. Колотится. Давно мне не было так плохо. Слезы жгли глаза, нос заложило, в горле стоял ком, и мне захотелось закрыться в шкафу и выплакаться. Я с детства так делала. Но этот дом старый, а шкаф слишком маленький. Если я залезу туда со своей ношей, то заполучу приступ клаустрофобии. Кухня, гостиная, столовая и прачечная тоже не подходят.

Не успела я опомниться, как уже закрывала за собой входную дверь. Я жадно глотала воздух, мое дыхание боролось за внимание с затянувшейся головной болью. Молчаливые слезы – самое худшее – лились из глаз, а горло будто распухло вдвое. Я скрючилась на верхней ступеньке, схватившись за виски и пытаясь унять боль. В носу жгло, дышать было трудно, а слезы все текли и текли.

Жизнь, как всегда, несправедлива. Но я знала – в этом нет ничего личного. Так было написало в брошюрах, которые я, горюя, читала после смерти Дриго. Однако это знание ни черта не помогло.