Книга Все еще впереди, страница 102 – Мариана Запата

Удивляясь самой себе, я продолжила открывать душу соседу.

— Я должна рассказывать Луи истории, ведь он его уже плохо помнит. Да и Джош, скорее всего, тоже. И они оба живут со мной. Со мной! Он оставил их мне. – Я снова расплакалась. Не верилось, что Мэнди и Дриго выбрали меня из всех людей в мире. – О чем он думал? Я не умею. Вдруг я облажаюсь еще сильнее?

Я забыла. Даллас не знал, что у меня вообще был брат. И уж тем более не знал ничего о нем. Ему не понять, почему я так сильно по нему скучаю. Откуда?

— Боже мой, – пробормотал он, глядя на меня так, будто не мог подобрать нужных слов.

Он нахмурился, сузил глаза и приоткрыл рот. Впал в ступор. Да и что тут можно сказать или сделать? Я рыдала при нем и открыла ему душу, даже не зная его полного имени.

— Прости. – Я в очередной раз безуспешно утерла слезы. – День был долгим, а ты уже и без того сделал для меня больше, чем следовало. Прости. Это Луи и чертовы носки виноваты.

Стиснув зубы, он изучающе смотрел на меня.

— Мальчики… они оба… сыновья твоего брата?

Всхлипывая, я кивнула, ни на секунду не пожалев о своем признании.

На миг его лицо изменилось, я не смогла понять отразившиеся на нем чувства, а потом Даллас нахмурился. Открыл рот и снова закрыл. Потер шею. Пожал плечами и покачал головой.

— За что ты извиняешься, черт возьми? Ты просто расстроилась и тоскуешь по брату.

Я даже кивнуть не смогла от потрясения.

Даллас смотрел на меня как на сумасшедшую.

— Ты сама еще ребенок, при этом воспитываешь двоих детей, и твоя забота доходит даже до того, что ты волнуешься, какими людьми они вырастут. Не вижу в этом ничего нелогичного.

Я запрокинула голову и заморгала, пытаясь осушить слезы и взять себя в руки. Пробулькала нечто невнятное, давая понять, что услышала его.

Время шло, и лишь мое шумное дыхание нарушало воцарившуюся тишину. Я не смотрела на соседа – не хотелось. Наконец он сел на ступеньку рядом со мной, так близко, что его рука задела мою лодыжку.

— Когда это произошло?

— Два года назад, – прохрипела я, обмахиваясь ладонью. После слез мне обычно становится легче, но сейчас явно не тот случай. – Это были самые долгие два года моей жизни.

Он с силой выдохнул, и я посмотрела на него. Сосед сидел, запрокинув голову. Мимо проехала машина.

— Мне было столько же, сколько Джошу, когда умер мой отец, а я до сих пор по нему скучаю. За два года многое может произойти, но вряд ли кто-то согласится, что за это время боль потери уменьшится. Тот, кто скажет иное, никогда не терял любимых.

Мне понравилось, как сдержанно Даллас это произнес. И я не слышала ничего более правдивого.

— Два года – не срок. Совершенно, – согласилась я. – А ты… примирился? Кажется, именно это должно потом произойти. Тебе стало легче? – спросила я, не ожидая, что получу ответ. – Порой я забываю, что не могу ему позвонить и рассказать о забавных словах мамы. Или попросить исправить мои глупости, пока о них не узнал папа.

Сколько раз мне приходилось смотреть в глаза этой правде? Я икнула, с каждой секундой все сильнее и сильнее скучая по брату.

Горло жгло. По губам текли то ли сопли, то ли слезы. Плевать.

— Я никогда больше его не увижу. Мы больше не поссоримся. В мой день рождения он уже не ткнет меня лицом в торт и не подергает за уши. Он был засранцем, но моим родным засранцем. И я хочу, чтобы он вернулся.