Книга Все еще впереди, страница 104 – Мариана Запата

— Ну да. Так, как я, их никто не будет любить. Я лучший вариант из худших.

Это правда. Ради них я вытащила себя из бездны горя, чего не могли сделать остальные родственники. И все из любви к двум мальчикам, которые украли мое сердце еще до своего рождения.

Даллас подвигал челюстью и спросил:

— У них ведь есть и другие родные? Кажется, я видел их дедушку с бабушкой.

— Есть еще одна тетя, она потрясающая, но… – Я покачала головой. – Если бы они достались ей, я, наверное, подала бы в суд. Хотя, зная мальчиков, они скорее сами сбежали бы от нее ко мне. Я их любимица.

Произнеся вслух эту правду, о которой я постоянно забываю, я почувствовала себя лучше. Кто еще, черт возьми, справился бы лучше меня? Их другая тетя? Только в ее гребаных мечтах. Из остальных родственников Ларсены справлялись лучше всех, но они не могли заниматься мальчиками все время. Им уже перевалило за семьдесят, они поздно родили дочерей. А мои мама и папа… они прекрасные родители, невзирая на свою строгость, только смерть Родриго их изрядно подкосила. Я никому об этом не говорила, даже лучшей подруге, и вряд ли когда-нибудь скажу.

Сосед издал неопределенный звук. Но я заметила, что этот жесткий, грубоватый мужчина расслабился, точно сняв с плеч ношу. Он посмотрел мне в глаза, и я не отвела взгляда.

Я улыбнулась ему. Наверное, это выглядело ужасно. Однако он слабо улыбнулся мне в ответ.

— Спасибо за твои слова, от них стало легче, – прогнусавила я.

Он пожал плечами, будто это было чем-то незначительным.

— Я очень тебе благодарна.

— Я просто посидел рядом. – Он снова пожал плечами. – Ради семьи мы готовы порой на такое, чего никогда не сделаем ради других.

— Это уж точно, – пробормотала я, и уцепилась за его слова, потому что чертовски любопытна и почти ничего не знаю о мужчине, который стал так много значить для Джоша. – Уверена, ты знаешь, о чем говоришь. Ведь ты разрешил своему брату жить с собой.

Его брат тот еще засранец.

Даллас покачал головой и посмотрел на что-то на другой стороне улицы. Его плечи и шея напряглись.

— Мой брат так долго вел себя точно последний дурак, что уже не помнит, как бывает иначе. Я не выгнал его лишь потому, что кроме меня у него больше никого нет. С мамой он рассорился. С бабушкой тоже. Если еще и я от него откажусь… – Он прочистил горло и посмотрел на меня через плечо. В его глазах плескалась боль, которую могла разглядеть и понять лишь я, несущая тот же крест.

— Но я не откажусь. А все остальное не важно.

Мои руки покрылись мурашками. Семья – это семья, и пусть Даллас повел себя сначала как идиот, но мы оба понимали, что такое долг.

— Я давно его не видела, ни здесь, ни на тренировках.

— Я тоже.

Я посмотрела на Далласа:

— Как думаешь, с ним все в порядке?

— Да. Он просто разозлился на меня, ничего особенного.

А я-то считала своего брата засранцем. Поколебавшись, снова утерла лицо тыльной стороной ладони.

— Можно задать тебе вопрос?

— Не знаю, – тут же ответил он, и я удивленно выпрямилась.

— Чего не знаешь?

— Не знаю, какого черта он подрался тем вечером, когда ты ему помогла. Он не признался. Но парни в клубе…

В байкерском клубе, в котором состоит Трип?

— …сказали, будто он закрутил роман с замужней женщиной. Мне он подробностей не сообщил, лишь заявил, что все кончено и больше такого не повторится, – суховатым тоном, совсем как в начале нашего знакомства, пояснил Даллас.