Книга Брак по расчету, страница 89 – Фелиция Кингсли

После такого вопроса ни один мужчина не может отступить.

Молча я дохожу до зеленого стола, с громким скрипом отодвигаю стул и сажусь.

— Я сдаю.

Картер бросает заговорщицкий взгляд на своих приспешников, а затем небрежно замечает:

— Так ты теперь счастливый муженек.

— Не думаю, что ошибусь, сказав, что это не твое дело.

Он смотрит свои карты, продолжая с невозмутимым видом меня провоцировать:

— Ну, возможно, и не мое, но, похоже, Джемма считает иначе.

— Советую тебе держаться от нее подальше, – сквозь зубы говорю я.

— А если нет, то что ты мне сделаешь, Паркер? – Потом он пододвигается ко мне и шепчет: – Ничего, как и во все предыдущие разы. – И с удовлетворенным видом возвращается на свое место.

Все верно, я всегда все спускал ему с рук, потому что считал себя выше любой мести по отношению к нему.

— Ты не такая важная птица, чтобы тратить на тебя силы, Уиллоуби.

Он продолжает лучиться нахальством.

— Что слова, подтверди деньгами. Ты будешь ставить или нет?

— Ставлю, – говорю я, передвигая стопку фишек через стол. – Три тысячи.

Уэндсворт и Бран понимают, что момент неудачный и что это только наше с Картером дело, поэтому сбрасывают карты и выходят из игры.

Этот мерзавец тоже толкает фишки в центр стола:

— Три тысячи и поднимаю на три.

Нечего было и ждать от него чего-то другого.

— Десять.

Не люблю делать необдуманные ставки, но у меня хорошие карты, что успокаивает, и, надеюсь, что хотя бы в этот раз удача будет не на его стороне.

— Знаешь что? Так можно продолжать до бесконечности. Поставим что-нибудь поаппетитнее, – снова бросает вызов он.

— А ты совсем на мели, а, Уиллоуби?

— Мне просто нужен какой-то стимул посильнее. Поставь что-нибудь, что тебе дорого, что-то, в чем ты узнаешь себя. То, что бы ты не стал подвергать опасности. – Тон Уиллоуби раздражает.

— У меня довольно длинный список, но что касается тебя, то ты беспокоишься только о себе самом, а я бы не хотел получить тебя в качестве приза, даже будь ты отлит из золота.

— Ты же на своем «ягуаре» приехал? – кивает он в окно.

— Да.

— Красавец. Родстер пятьдесят шестого года, двести тринадцать лошадиных сил. Видная машина, и двигатель хороший, гоночная версия. Для ценителей, – загадочно замечает он.

— Не для тебя, – отрезаю я в ответ на его неприятные намеки.

— Не скажи. – А потом он смотрит мне прямо в глаза: – Ставишь?

Все между строк, нужно только уметь читать: хватит ли у меня смелости рискнуть тем, что мне дорого, чем-то уникальным? Да, говорим мы о «ягуаре», но подтекст ясен: он имеет в виду и Джемму тоже.

Да, если бы я женился по любви, то не мешкал бы. Но действительно ли я этого хочу? И как я буду выглядеть, если отступлю? Будто позволю Уиллоуби публично выставить себя дураком.

А если соглашусь, покажу, что не боюсь сыграть на то, что мне дорого, но тогда я рискую потерять «ягуар», а при виде Уиллоуби за рулем могу получить моментальный сердечный приступ.

— На самом деле ничего удивительного, если отступишь – ты так уже делал, – выплевывает он новую порцию яда.

Чтобы просить у меня «ягуар», Уиллоуби должен как минимум поставить нечто столь же ценное: или у него отличные карты, или он блефует.

Кажется, он уверен, что я спасую, и в этом случае он выиграет и банк (в котором сейчас двадцать пять тысяч фунтов), и «ягуар».