Книга Брак по расчету, страница 73 – Фелиция Кингсли

— А ты, Софи, считаешь своим моральным долгом комментировать каждое слово?

Я явно застал ее врасплох.

— Я только хотела…

— Я спросил не потому, что мне интересно, – перебиваю ее я, а затем обращаюсь к Джемме, которая смотрит на меня во все глаза: – Пожалуйста, Джемма, продолжай, что ты хотела сказать?

— Что в календаре свободно? – спрашивает она подозрительно покорно.

— Посмотрим, итак, вечер григорианских песнопений, похоже, сложновато. – Моя мать с леди Венецией листают список. – На ужине в честь двадцатилетней годовщины должен быть особый регламент.

Выглядят они при этом точно два хирурга во время операции на открытом сердце.

— Ну конечно! – восклицает леди Венеция.

— Благотворительный показ мод! Идеально.

— Ты серьезно? – скептически спрашивает моя мать.

— Разумеется! Каждый год сценарий один и тот же. Джемме просто нужно будет распределить наряды, которые передадут в качестве пожертвований, и решить, в каком порядке их наденут и покажут.

— Ты готова? – вздыхает мама, обращаясь к Джемме.

Джемма пожимает плечами:

— Почему нет? Это показ мод, мне же не придется обезвреживать бомбу?

— Что ж, пусть будет показ, – сдается мама, нехотя вписывая имя Джеммы в таблицу.

Встреча закончена, и мы с Джеммой выходим.

— Скажи мне вот что, Эшфорд. Ты только что публично встал на мою сторону или мне просто показалось?

— Как бы ты ни трепала мне нервы, ты все равно моя жена, и неуважение к тебе означает неуважение и ко мне. И потом, из-за этой слабоумной Софи и ее идиотской идеи я пропустил сегодняшний турнир «Ролан Гаррос». Она заслужила наказание.

— Защищать меня – это минимум, что ты можешь сделать, после того как втянул меня в очередной балаган.

— Мне нет оправданий, – признаю я.

— Вот именно. Я должна лишить тебя карманных расходов.

К нам подходит Ланс.

— Почта, – произносит он и начинает раскладывать конверты на подносе. – Вот эти для герцога, – говорит он, протягивая мне довольно объемную стопку. – А это для герцогини. – Он отдает Джемме один конверт.

Красивый, элегантный, из креповой бумаги и с большим гербом – следовательно, это точно не знакомые из Лондона.

— Кто тебе пишет?

Джемма прижимает конверт к себе:

— Может, займешься своими делами?

— Нет, – отрезаю я.

Джемма отходит в угол и встает спиной ко мне, чтобы скрыть конверт. Я встаю прямо за ней: я выше ее на добрую голову, поэтому прочитать записку мне совсем не сложно.

Почерк изящный, наклоненный. Летящий, но четкий. Писали перьевой ручкой с черными чернилами.

«На матче по поло я говорила тебе не пропадать. Куда ты, черт возьми, делась? Потеряла мою визитку? Я была бы рада выпить с тобой чая, как насчет встретиться у меня в Олстром-хаус в пятницу днем? Ответ «нет» не принимается. Я тебя жду.

Сесиль Локсли».

— Сесиль Локсли? – удивленно-неодобрительно спрашиваю я.

— Не могу поверить! Ты прочитал! Это нарушение права на личную жизнь!

— Успокойся! Ты же не третью тайну Фатимы ^[35] раскрыла!

Джемма вызывающе смотрит на меня, уперев руки в бока.

— Да, Сесиль Локсли. А что такого?

Да, действительно, что такого.

— Это же Сесиль Локсли!

Ладно, возможно, аргумент не самый удачный, но, если бы вы знали Сесиль Локсли, вам бы его хватило. Она странная! Она самая большая чудачка, которую я когда-либо встречал. Неврастеничка, постоянно спорит, идет против большинства и просто асоциальная. Нет никого, кто мог бы с ней ужиться… Никого, кроме, возможно… Джеммы.