Книга Брак по расчету, страница 124 – Фелиция Кингсли

— «Ла Кот Фарон… Жак Селосс»… А у тебя впечатляющие вкусы. – Бросаю на нее взгляд исподтишка – проверить, что она в зоне досягаемости. – В таком случае наслаждайся роскошной жизнью! – и плескаю в нее ледяной водой с растаявшим льдом.

— И это я веду себя по-детски! – возмущается она, соскальзывая со своего надувного кресла, и плывет по направлению к лесенке. – Эшфорд, чтоб тебя! Ты испортил момент моей внутренней медитации!

Она идет к плетеному шезлонгу и накидывает халат на плечи, ругаясь себе под нос. Пока я ставлю бутылку обратно в ведро, вдруг чувствую сильный толчок и через секунду оказываюсь в бассейне. Джемма подкралась из-за спины и толкнула меня в воду. Какой я дурак, сам подставился! Столько лет в армии, и все зазря!

Прислоняюсь к бортику, отряхиваясь от воды, а Джемма от души хохочет, радуясь своей победе.

Маленькая поганка, это еще не конец!

Делаю вид, будто собираюсь вылезти, но в прыжке, вместо того чтобы закинуть ногу на бортик, хватаю ее за полы халата, дергаю на себя, и Джемма присоединяется ко мне в воде.

Она не сдается и, хотя не понимаю зачем, продолжает плескать в меня водой, хлопая руками и подняв целую тучу брызг.

Я сжимаю ее запястья: не то чтобы это требовало каких-то усилий, но я медлю, чтобы она подумала, что борется не зря.

Она цепенеет, пытается вырваться из моей хватки, но лишь оказывается еще ближе.

— А теперь кто здесь главный?

— Пусти меня, пусти! – требует она, но не очень убедительно.

Судя по тому, как она дергается, Джемма пытается меня лягнуть – как будто ей это поможет, поэтому я тащу ее туда, где, как я знаю, место поглубже.

— Пусти, тебе говорю! – продолжает возмущаться она.

— Ладно. – Отпускаю, и она погружается в воду по макушку, удивленная, что не может коснуться дна.

Плыву к лесенке, но чувствую, как две тонкие ручки хватают меня за плечи и за шею.

Джемма пытается окунуть меня под воду, но я высвобождаюсь:

— Раз так, мне остается только утопить тебя!

Она плывет так быстро, как только может, пытаясь добраться до своего надувного кресла, но забраться на него не успевает: я хватаю ее за талию и снова тащу к себе в воду.

Джемма дергается, размахивая руками в том маленьком пространстве, которое остается между мной и бортиком, и я решаю еще его сократить.

Мы прижаты друг к другу, оба задыхаемся от борьбы, но, если быть честным, не думаю, что кто-то из нас против.

Если бы ей что-то не нравилось, все бы уже закончилось.

Я вдруг осознаю, что до этого момента между нами никогда не было такого физического контакта.

Джемма продолжает барахтаться все менее убедительно, пока наконец ее ноги не обвивают мою талию, а сопротивление не превращается скорее в медленное покачивание.

Возможно ли, что она это специально? Или это просто игра моего воображения?

Даже я уже держу ее не так сильно, а скорее аккуратно.

Смотрю ей в лицо: вода смыла все следы макияжа, и, хотя Джемма уже не красится так сильно, как раньше, все же удивительно видеть ее чисто умытой, с румяными от волнения щеками и влажными губами. С такого близкого расстояния я вижу, насколько у нее большие глаза.

Лицо кажется таким невинным, но глаза у нее блестят эдакой лукавой искоркой, и я не могу отвести от нее взгляда.

Она дышит быстрее, и от этого дыхания грудь ее поднимается и опускается, и это меня мучает.