Книга Девушка из другой эпохи, страница 75 – Фелиция Кингсли

— Не беспокойся, мама, я вежливо дам ему понять, что планы на замужество у Ребекки другие, и не нужно будет никаких оскорбительных возвратов. В конце концов, Ридлан Нокс почти всю жизнь провел в море, и его визит в Лондон скоро подойдет к концу – и вряд ли закончится свадьбой.

Как только Гвенда высчитает дату моего возвращения, выбор жениха перестанет быть моей проблемой. Ридлан здесь проездом, как и я. И все же из-за того, что я не знаю, как и когда это произойдет, все вокруг кажется настоящим и постоянным, как будто это и есть моя реальность. И в своей реальности я бы хотела оставить подарок Ридлана себе.

— Очень надеюсь, – отвечает тетя. – Так или иначе, мне бы не хотелось, чтобы там было какое-либо недопонимание. Люси, отправь подарок Нокса обратно. И никаких записок, мы же не хотим начинать переписку. Пора отправляться в Эпсом, или к нашему прибытию скачки уже начнутся.

Люси поворачивается и подавленно смотрит на меня: «Мне жаль», – одними губами произносит она.

— Ну ладно, – сдаюсь я, возвращая ей шкатулку. Но успев спрятать зеленое мыло в складках платья.

Если кто-то думает, что дерби в Эпсоме – это лошадиные скачки, он ошибается. Точнее, лошади бегут, разумеется, но рама здесь важнее картины.

Такое ощущение, что весь Лондон решил перебраться в деревню: в Суррее сегодня можно встретить зрителей из всех слоев общества.

Кто-то всю ночь шел до Эпсома пешком из Лондона, чтобы присутствовать на таком событии.

Мы, как и весь высший свет из Мэйфера, прибыли в лучшем своем экипаже. Все семейства, которые обладают определенным весом в обществе, пользуются возможностью похвастаться своим статусом.

Будь мы в будущем, почетное место, где мы оставили экипаж, было бы заставлено «Порше», «Феррари» и «Астон Мартинами». Vogue отправил бы корреспондентов с фотографами снимать гостей, которые бы дефилировали перед ними, хвастаясь новыми, только что от портных, платьями.

А украшения! На каждой женщине золота и драгоценных камней почти под центнер, и все это сверкает на солнце, которое сегодня изволило показаться среди облаков.

— Да, это королевский голубой сапфир, – хвастается Аузония брошью на своем голубом спенсере. – В обрамлении двенадцати бриллиантов.

— Изысканное украшение, – делает ей комплимент тетя.

— Новое, – добавляет Аузония. – Как раз, я подумала, для такого события. Какая жалость, что Ребекка не надела никаких украшений… без них наряд кажется незавершенным.

— Не хотела рисковать и потерять ценные вещи, – отвечаю я. – И платье мне нравится именно в таком виде.

Платье пришло прямиком из ателье миссис Триод, и тетя Кальпурния настояла, чтобы я приколола к волосам цветок из букета Чарльза Резерфорда.

Я же, не соответствуя всеобщему стереотипу об англичанах и не являясь страстной поклонницей лошадей и собак, о скачках не знаю ровным счетом ничего, так что перед отъездом успела выудить из тайника и включить телефон – свериться с исследованиями, которые загрузила себе в библиотеку для подготовки к диссертации. В частности, «Досуг в эпоху Регентства: спорт и ставки», в котором нашлось драгоценное приложение с альманахом всех скачек с 1811 по 1820 год. Я знаю всех соперников, наездников и даже победителя: это Принц Леопольд, гнедой конь герцога Йоркского.