Книга Шаги между нами, страница 63 – Ана Майя

— Выстрел – это, по сути, результат работы механизма, козочка, – поучал он меня. – Все начинается с ударника: он бьет по капсюлю патрона. – Эд показывал на каждую деталь, о которой шла речь. – Потом заряд пороха толкает пулю, и та вылетает из ствола.

— Если прицелиться как следует, пуля пройдет сквозь кожу, раздробит кости и повредит органы, – предупредил Эд. – Или пробьет мишень из бумаги в нескольких метрах от тебя.

Мы использовали не бумагу, а чеснок. Эд велел охраннику покрасить головки чеснока в разные цвета и подвесил их на длинных нитках к ветвям деревьев на разной высоте.

Я не боялась держать пистолет, но не испытывала ни прилива адреналина, ни благоговения. Просто выполняла инструкции. Для тренировок мы использовали пистолет калибра девять миллиметров.

Научиться попадать в цель было непросто. Из-за близорукости мне приходилось надевать очки, без них я мазала. Но я быстро освоилась, хотя так и не привыкла к отдаче в запястье и плечо в момент выстрела.

Завершив последний урок, Эд поздравил меня с окончанием курса и подарил Glock G43X – мой первый собственный пистолет.

— Запомни, козочка, – сказал он перед этим, – оружие без стрелка – всего лишь кусок металла.

«Особенно если стрелок в очках», – подумала я.

•

Тем вечером в Лондоне мы с Эдом встретились чуть раньше девяти. Я провела день, гуляя по Найтсбриджу, потом прошлась через Гайд-парк к Грин-парку и оттуда – в Мейфэр. Прогулка помогла мне привести мысли в порядок. Я собиралась заглянуть в универмаг «Фенвик» на Бонд-стрит. Обожала делать покупки именно там. Но оказалось, что он закрылся. Как ни крути, а Лондон без «Фенвика» – совсем не Лондон.

Ресторан находился недалеко от Беркли-сквер, за глянцевой зеленой дверью, перед которой лежал коврик с надписью «Benvenuti a tutti. Добро пожаловать всем». За дверью – элегантный бар с приглушенным светом, пышные шторы и кресла, обтянутые бархатом темно-бордового цвета. К этому часу почти все посетители уже разошлись, оставалось всего два-три занятых столика, официантки убирали посуду и снимали скатерти. Эд выбрал столик подальше от шумной кухни, облицованной желтой плиткой.

То ли он пришел рано, то ли я немного опоздала, но на столе уже стояли всевозможные закуски: брускетта с помидорами, жареная полента с сыром, буррата, фокачча, карпаччо… Еды для двоих было слишком много, но Эд всегда ел именно так – брал по чуть-чуть от всего, растягивая удовольствие на два часа.

Я пошла в уборную помыть руки. После прогулки я чувствовала себя бодро, но мне было зябко. Надо было надеть пальто потеплее. Когда я вернулась за стол, меня уже ждала дымящаяся тарелка минестроне.

— Знаю, что ты любишь горячее, козочка, – сказал Эд, – поэтому заказал тебе суп.

О тех, кто ему нравился, Эд помнил все: их дни рождения, любимые блюда, излюбленные места для путешествий, даже клички домашних животных… Не то что Макс, который принципиально не хотел знать о людях ничего личного. Я села и положила на колени белую салфетку. Мы ели молча. Молчание и вкусный овощной суп – вот чего мне сейчас не хватало.

Я спросила, что он делал в моей стране.

— Осматривал пару локаций. – Эд оперся локтями о стол и сцепил пальцы. – Идиоты из Голливуда не дают мне покоя. Новое поколение меня не жалует. Похоже, чужая слава их раздражает.