Книга Шаги между нами, страница 59 – Ана Майя

Он прервал мои мысли:

— Все в порядке, можешь сказать мне. Я знаю, что ты несчастна.

Его слова меня ошеломили. Чарли всегда хорошо меня понимал, но то, с какой легкостью он уловил мое состояние, показало, что сил скрывать свои настоящие чувства не было.

— О чем ты? Ты ведь знаешь, что я брюзга. Когда ты в последний раз видел меня по-настоящему счастливой?

Я убрала прядь волос, упавшую ему на глаза.

— Когда ты думала о том мужчине. О южноамериканце. Ты смотрела на него в документальном фильме. Твое лицо тогда изменилось. Ты была счастлива.

Когда же он видел, как я смотрю на Бастьяна? Сейчас это не имело значения.

— Время от времени я замечаю, как ты задумываешься, и тогда у тебя появляется то же самое выражение на лице. Оно смягчается. Как будто тебя озаряет невидимый свет. Я прав?

— Да, – ответила я, отступая назад, чтобы пропустить группу шумных прохожих.

От них тянуло резким, навязчивым запахом вейпа. Настоящее раздражало меня. Бессмысленное производство и потребление всего и ничего. Монотонность и пустота, замаскированные под увлекательное развлечение. Внезапная мода восхищаться честностью. Люди позабыли элементарные правила приличия. Неискренняя вежливость стала универсальной формой общения. А глупость… Томас Манн выразился лучше всех, хотя записал свою мысль сто лет назад: «Ведь есть столько различных видов глупости, и разумность – не лучший вид…»^[10]

Чарли подошел ко мне и встал напротив.

— Если бы прямо сейчас могло исполниться любое твое желание, чего бы ты захотела?

Он засунул руки в задние карманы. Я глубоко вздохнула. Момент для такого вопроса был совсем неподходящий.

— Позвонить ему и поговорить, – ответила я.

— Только поговорить? Так я и поверил!

Чарли был слишком проницателен для подобных уловок.

— Я хочу снова его увидеть. Так лучше?

Заметив вдали автобус, я направилась к остановке. Чарли схватил меня за руку:

— Тогда остановись. Перестань отсчитывать свои дурацкие шаги. Найди его и скажи ему это.

За четырнадцать дней до конца 2024 года я в очередной раз улетела в Лондон. Как всегда, выбрала утренний рейс. И обязательно в среду – я летаю только по средам. Накануне ночью я не спала. Просидела до рассвета в гостиной, смотрела фильмы с Кэри Грантом, время от времени проваливаясь в сон, просыпалась, шла на кухню за ромашковым чаем, перебиралась в библиотеку – и все повторялось снова.

Так действует на человека страх перед полетами. Я летала всю жизнь: на регулярных рейсах, на частных самолетах, а однажды летом – даже на маленькой «сессне». Но внезапно все изменилось. Внутри поселилось незнакомое тревожное чувство. За день до вылета я становилась рассеянной, забывчивой, не могла ни сосредоточиться, ни заняться делом. Теряла вещи в доме, бесконечно перечитывала одну и ту же страницу книги и отвечала невпопад. У Пальмиры была своя теория, одна из великого множества ее проницательных догадок: мой страх перед полетами не был связан с безопасностью, а объяснялся тем, что я не контролирую ситуацию.

Когда наша машина подъехала к аэропорту, я чувствовала себя так, словно меня загнали в тупик. Мы прибыли к боковому входу, где меня ожидала охрана, чтобы проводить в здание. У меня не было багажа, только сумочка. На мне – шерстяные брюки, черная кашемировая водолазка и черное пальто. Черные балетки с оборками на заостренных носках. Я шла быстрым шагом среди утренней суеты, обходя стороной стандартные коридоры и регистрационные стойки. Наблюдала за очередями и длинными рядами тележек с чемоданами… Один из наших пилотов называл их «барахлом пассажиров».