Книга Кулинарная школа в Париже, страница 98 – Софи Бомон

Работы из серии «Жизнь в тени» были либо очень большими, либо очень маленькими, и вместе создавали потрясающий эффект, который приводил в восторг как зрителей, так и критиков. Самые разные люди приписывали им самые разные значения, хотя на самом деле все начиналось как проект забавы ради. Он сформировался из ее детских воспоминаний о рассказе, в котором чья-то тень отделилась от своего хозяина и убежала прочь. Тогда эта идея показалась Габи несколько пугающей, но в то же время пленительной и забавной. Что, если бы этим теням в конце концов удалось полностью избавиться от своих хозяев, что бы они стали делать со своими теневыми жизнями? Эти мысли постоянно витали в ее голове, пока она развивала свой проект «Жизнь в тени». Но, похоже, мало кто заметил эту игривость. И критики восприняли его очень серьезно, увидев в ее работе портрет эмоциональной разобщенности, или культурного упадка, или антикапиталистический манифест, или идею об уничтожении социального разнообразия… Впрочем, так думали не только критики; «Жизнь в тени» завирусилась в социальных сетях, и люди бесконечно обсуждали свои теории на ее счет. Так что у Габи, в общем-то, не было реальной возможности возразить им, объяснив, что она просто забавлялась, гонясь за всевозможными «что если» из детства. Никто бы ей не поверил. Или же они могли это сделать, а затем превратить ее в какую-то ненормальную, которая даже не понимала, что делает. Ник посоветовал ей не отвечать на подобные сообщения. «Быть загадочной гораздо интереснее», – сказал он тогда ей. И директор галереи согласился. Даже ее семья согласилась. «Предоставь это профессиональным трактовальщикам, – таков был общий смысл их слов. – Ты можешь просто быть художницей, быть выше всего этого, позволяя своему искусству говорить за себя».

«Я думала, что так и делаю – позволяю своему искусству говорить за себя, – написала Габи вчера вечером на второй странице. – Но люди вкладывали слова в уста моего искусства». Она проиллюстрировала эту фразу вырезками из журналов со знаменитостями, и в баблах, вырывающихся из их ртов, были написаны те слова, что обычно говорились о ее работе. Затем, на третьей странице, она нарисовала черным фломастером карикатуру на кукольный театр теней, а себя изобразила в роли одной из этих кукол, снабдив рисунок простой подписью: «Превращаясь в тень». За этим последовала страница с фрагментами изображений из художественных работ и цитатами из рецензий, поверх которых черной краской было нацарапано: «Искусство под новым руководством», а затем шла страница с беглым наброском ее самой, стоящей перед чистым холстом, только она была лишь маленькой дрожащей тенью на фоне черных полос, а холст нависал над ней, большой и угрожающе белый. Она не оставила подписи под этой зарисовкой. На следующей странице она снова стала тенью, только теперь это была длинная тонкая тень, бегущая за чистым холстом, который стал намного меньше и исчезал вдали. На этих трех страницах все было черно-белым, а на следующей – выцветшим до серого, и она была всего лишь силуэтом в сером тумане, а вокруг нее появлялись баблы с речами невидимых людей, написанные красным карандашом: «С нетерпением жду второго шоу!», «Дай нам его немедленно», «Будь на волне» и «Автор одного хита». Последняя фраза была повторена трижды, выведенная сначала мелким почерком, затем средним, затем большими кричащими буквами, которые выглядели так, словно их макнули в кровь. Следующая страница была пустой, за исключением одного слова «Побег», написанного маленькими буквами внизу листа, будто оно направлялось к мышиной норе, чтобы спрятаться в ней или исчезнуть совсем.