Книга Кулинарная школа в Париже, страница 82 – Софи Бомон

Она поведала ему о вчерашнем занятии в школе, и об обеде с темой «Местные продукты», который они приготовили, и о том, как это было весело и познавательно, потому что они обменялись историями, которые собрали, пока выбирали ингредиенты. Как, например, та, что рассказал ей Макс о сыре бри де Мо и бедном Людовике XVI, который попросил принести его на свой последний ужин. Арно потом добавил, что известный гурман Брилья-Саварен – в честь которого назван еще один сыр и чья прославленная книга о еде до сих пор издается спустя почти двести лет после его смерти – тоже как-то попал в историю: он, будучи аристократом, бежал от солдат во время Великой французской революции, но остановился пообедать в постоялом дворе. А сами солдаты остановились в другом трактире, прежде чем продолжилась нешуточная погоня. Хороший обед – серьезное дело во Франции, несмотря ни на какие обстоятельства!

Габи сидела на вершине скалистого холма, вдыхая богатый запахами весенний воздух. Перед ней открывался один из самых необыкновенных видов. В долине и на нескольких ближайших холмах на фоне яркой зелени пастбищ точками выделялись красные и белые домики, а вдалеке резкая линия Пиренеев, до сих пор увенчанная снегом, на фоне ярко-голубых небес вырезала суровое напоминание о том, что зима по сей день не покинула высокогорье. Габи могла расслышать веселый перезвон коровьих колокольчиков, тревожное блеяние ягнят, зовущих своих матерей, и отдаленный гул трактора. Было холодно, но солнечно, и она буквально чувствовала дух своего деда на этом холме, на который они вместе взбирались много раз. И в этом она находила сладко-горькое утешение.

— Ох, Aitatxi, – произнесла она вслух, – я так счастлива чувствовать тебя в этом месте, но я бы столько отдала, чтобы тебя увидеть, поговорить с тобой. Я запуталась, Aitatxi, и, кажется, не могу найти дорогу обратно.

Этим утром после того, как она навестила общую могилу своих бабушки и дедушки, она вернулась к дому, где они когда-то жили, но он был закрыт. Людей, которые им владели теперь, сейчас не было. У ее бабушки и дедушки еще был небольшой продуктовый магазинчик в Камбо, но он тоже был продан давным-давно. Когда ее овдовевшая бабушка умерла, дядя Габи, Микель, на правах старшего сына унаследовал дом с двумя акрами земли, а ее отец Андер, младший ребенок, унаследовал деньги, которые они копили годами. Звучало так, будто ее практичная, рассудительная бабушка посчитала это правильным: сын, который остается в стране Басков, должен получить землю, а тот, который уехал далеко-далеко, нуждается в деньгах больше, чем в чем-либо еще. Это решение привело к появлению некоторого напряжения между братьями после смерти матери, хотя в конце концов они во всем разобрались и неофициально договорились разделить все поровну. Но Микель настаивал на продаже дома и земли, и отцу Габи пришлось, пусть и с неохотой, но согласиться. «О, Aitatxi, – думала теперь Габи, – я знаю, вы с Amatxi считали, что поступаете со всеми нами правильно, но как бы мне хотелось…»

Но чего, по правде говоря, ей хотелось? Ни она, ни кто-либо из ее семьи не собирались возвращаться сюда, чтобы жить на постоянной основе, о чем ее дядя резко сообщил ее отцу. В конце концов, ностальгия не золотой билет в рай. Микель покинул глубинку так быстро, как только смог, чтобы работать в гараже кузена в соседней Байонне, и за эти годы сколотил процветающий бизнес по грузоперевозкам, занимаясь прокатом микроавтобусов и грузовиков. Иногда в этом регионе можно было увидеть его машины с узнаваемым красным логотипом и надписью Picabea et Fille – «Пикабия и дочь» – сбоку. Потому что именно его дочь Амайя, а не сын Марк, пошла по его стопам в семейном деле. Габи хорошо относилась к обоим кузенам, но с Марком у нее сложились более теплые отношения. Ама была крепким орешком, как их бабушка, но даже более бойкой и разумной, и хотя она всегда была приветлива, Габи знала, что из-за попытки зарабатывать на жизнь искусством кузина считает, будто Габи слишком сильно потакает своим желаниям, хотя всем известно, что это не так. Не то чтобы Ама действительно понимала реалии жизни художника, но у нее всегда имелось собственное мнение обо всем. Как и у ее отца. Марк больше походил на их мать, тетю Габи, Алину, тихую, улыбчивую, с легким характером.