Книга На твоей орбите, страница 42 – Эшли Шумахер

— Согласна, – говорит Лиэнн. И, словно услышав мой мысленный вопрос, добавляет: – Мы с Лисом понимаем друг друга. В старших классах нам обоим нужен был товарищ. Мы не хотели каждый раз приглашать разных людей на танцы, балы, футбольные и оркестровые банкеты и всякую другую фигню. Мы с ним приятели, которые иногда целуются, и нам нравится. Но в следующем году мы разойдемся, без обид и с хорошими воспоминаниями.

Мне нравится Лиэнн. Я ей доверяю – может, потому, что она согласилась играть в нашу игру – ту самую, где никто не задает вопросов про меня и Сэма. Сразу видно, что она одна из тех, кого называют «открытой книгой», поэтому я спокойно спрашиваю:

— И тебя это не беспокоит? Грядущее прощание?

Мне всегда казалось, что я так просто прощаюсь с людьми из-за своего поломанного ДНК или потому, что самое ужасное прощание уже случилось – с Сэмом, когда он уехал жить с тетей и дядей, – но, может, я не права. Может, куче людей комфортно жить с мыслью, что ничто не вечно, а я бунтую против абсолютно нормального поведения.

Но когда Лиэнн смотрит на Лиса и их взгляды встречаются, когда он поднимает руку и забавно ей машет, Лиэнн улыбается мечтательно, как улыбаются в кино. Я счастлива за них, но в то же время мне за них грустно.

— Придется это пережить, – говорит она, и ее голос и улыбка говорят больше, чем слова.

* * *

Сэм

Лис смотрит на меня краем глаза, будто я не замечаю.

— Чел, что такое? Хватит так на меня смотреть. Ты меня нервируешь.

— Ты меня нервируешь, – отвечает он.

Я жду продолжения, но Лис молчит, и мне начинает казаться, будто это я должен что-то сказать, чтобы заполнить тишину.

— Она тебе нравится?

Лис наклоняет очередной листок, чтобы я смог нарисовать расползающиеся от центра прожилки. Мы уже оставили «яйца», которые не яйца. Скорее всего, какой-то паразит, но точно не яйца. Мы оба знаем, что тянем время, чтобы наедине обсудить отчаянное сообщение, которое я отправил ему в пять утра. Умолял устроить грандиозное воссоединение клуба натуралистов, который был забыт на много месяцев, уточнил, что приведу девушку, и нет, это не Эбигейл, и чтобы они вели себя нормально.

— Нова?

У меня вырывается стон. С Лисом просто не получится.

— Нет, Лиэнн, твоя настоящая любовь. Конечно Нова! Что ты о ней думаешь?

Может, «Лис» – не такое уж плохое прозвище. Когда он полностью сосредотачивается на тебе, ты видишь этот взгляд хищника, прикованный к добыче.

— Ты правда хочешь знать?

У меня снова вырывается стон, и я достаю из кармана желудь и кидаю его Лису в голову. Я хотел подарить этот желудь Нове, но ничего, найду еще один. Этот предназначается Лису – за его тупость.

— Поэтому и спросил.

Лис кидает желудь обратно. Я кладу его в карман.

— Ты с ней другой, – говорит Лис. – Сэм на стероидах.

Он хочет сказать что-то еще, но сдерживается.

— Что? – спрашиваю я. – Говори уже.

На сей раз Лис отвечает без промедления:

— Нова – стимулятор, а Эбигейл – депрессант.

Вот оно.

Поддавшись порыву, я провожу длинную толстую красную линию поперек листка, который зарисовал. Лис, конечно, замечает, но никак не комментирует.

— Столько лекарственных метафор, – говорю я. Стараюсь, чтобы голос звучал непринужденно, но получается все равно сдавленно.

— Ты собираешься с ней расстаться? – спрашивает Лис еще тише прежнего. – С Эбигейл.