Книга На твоей орбите, страница 43 – Эшли Шумахер

Я убираю карандаш и тетрадь в карман, а то сделаю чего похуже, чем просто испорчу рисунок.

— Нет, – говорю я. – Все не так, как ты думаешь. Мы с Новой просто друзья. В каком-то смысле.

— Трудно поверить, – фыркает Лис. – Вы как будто знаете друг друга много лет.

— Мы знаем друг друга много лет. – Я показываю сначала на него, потом на себя. – И мы не встречаемся.

— Мы оба гетеро, – говорит Лис. – К тому же Лиэнн пахнет лучше тебя. Но вот если ты станешь пользоваться тем замечательным кокосовым шампунем…

— Заткнись. – Я смеюсь и пихаю его в бок.

И хотя мы отходим от изначальной темы, я понимаю, что когда-нибудь придется рассказать Лису все: о жизни «до», которую я никогда не упоминал, но о которой, уверен, Лис догадывается, о Нове и о том, что я не могу отклоняться от плана.

Пока я решаю сказать одну важную вещь:

— Я не хочу, чтобы Эбигейл знала.

Говорю это прямо. Так Лис точно меня услышит и не проболтается, выпив энергетик после тренировки.

От моих слов он роняет листок, который до этого ковырял ногтями.

— Чувак, ты чего творишь?

Я фыркаю.

— «Чувак»? Мы что, в Калифорнии? Не знаю, чел, я просто хочу… – Я перестаю дурачиться. – Не знаю. Мы похожи, понимаешь? Мы с Новой. Всегда так было. Я просто хочу понять, как она.

Лис смотрит мимо меня, туда, где сидят и разговаривают Лиэнн и Нова.

— Как по мне, с ней все в порядке. Не нужно о ней так переживать.

— Ты понимаешь, что я имею в виду.

Он поднимает бровь:

— Вообще-то не понимаю. Мне кажется, ты зависаешь с девчонкой, которая не твоя девушка, и скрываешь это от своей девушки.

— Это личное, – говорю я ему. – Не тайное.

Теперь Лис фыркает на меня:

— Сэр, вы знаете, что в данной ситуации разницы нет никакой. Как сильно тебя по башке ударили? Эбигейл спокойно ко всему относится, но как спокойна она будет, когда узнает, что ты втайне тусишь с девчонкой, с которой встречался в детстве?

— Мы с Новой не встречались. Нам было пять. И Эбигейл не узнает, потому что мы ей не скажем, чтобы не усложнять. А не потому, что мы стесняемся или делаем что-то плохое. – Я сглатываю слюну. – К тому же Нова скоро уезжает. Так что это не… Все закончится до того…

Я вздыхаю. Не могу сразу подобрать слова, а в груди снова что-то сжимается, так что дальше пытаться не буду.

Клуб натуралистов не всегда развлекает себя тяжелыми разговорами, но почти все серьезные разговоры, что у нас были, случались во время этих встреч.

Началось все потому, что я хотел быть на природе. Когда я только переехал к маме с папой, природа казалась чем-то знакомым, тогда как дом таким не был. Я не хотел обижать родителей или мешаться, поэтому выходил на улицу. Потом я подрос и мог ездить на велосипеде до заповедника. Тут мы с Лисом лазали по камням, прыгали в крошечные ручейки и рисовали клевые штуки, которые удавалось найти.

С возрастом наши встречи превратились в смесь старого и нового: игры, из которых мы не до конца выросли, и серьезные разговоры о чувствах, которые было проще обсуждать под сенью деревьев, а не под лампами классных комнат. Здесь было проще признаться, что ты не нравишься девушке, которая нравится тебе, проще мечтать о том, как бы нам жилось в другом месте, и проще размышлять, плохие ли мы люди, если хотим большего – или чего-то иного, – нежели то, что было у наших родителей.