Книга На твоей орбите, страница 41 – Эшли Шумахер

Похоже, мы будем держаться за руки и играть в клуб натуралистов – что теперь кажется мне очень подозрительным, учитывая, что он пригласил своего лучшего друга и его девушку, у которых наверняка есть собственное мнение о том, что Сэм проводит время не с Эбигейл, а с другой девчонкой. Однако я не нахожу в себе сил сказать, что все это – плохая идея, и вернуться в машину.

Особенно когда Сэм держит меня за руку и тянет туда, откуда доносятся восхищенные возгласы Лиса и спокойный голос Лиэнн, которая говорит:

— Ты ее спугнешь.

Та, кого боялись спугнуть, оказывается очень колючей, очень угрюмой ящерицей, которой явно не нравится, что мы прервали ее солнечные ванны. Лиэнн с трудом удерживает ее на камне. Она постоянно передвигает ладони, не давая ящерице сбежать.

— Нарисуй ее уже скорее.

Я полагаю, что Лиэнн обращается к Лису, однако Сэм выпускает мою руку, лезет в карман шортов и достает маленькую тетрадку на пружинке и красный карандаш. Он садится на корточки рядом с рогатым существом, и карандаш начинает летать по чистому листу. Когда он встает, я вижу невероятно точный набросок нашей ящерицы: от кончика хвоста до мрачного взгляда.

— Э-э, извини, с каких пор ты так рисуешь? – спрашиваю я.

В этот раз улыбка Сэма не похожа на горящую звезду. Наверное, потому, что она слегка самодовольная.

— Справедливости ради, я не в первый раз такую рисую.

Лис поднимает ящерицу, которая начинает дергаться у него в руке. Когда существо успокаивается, Лис подносит к ее боку небольшую мерную ленту.

— Почти десять сантиметров, – говорит он и присвистывает, а Сэм заносит число в тетрадку рядом с наброском. – Самая большая из всех, что мы находили, да?

Лиэнн забирает у Сэма тетрадь, пролистывает ее (как же много там страниц!) и отдает обратно.

— Последняя была около восьми. У нас победитель.

Отпущенная на свободу ящерица скрывается из виду. Кажется, ей не особо понравился клуб натуралистов.

Я все жду неловкого знакомства, но ничего не происходит.

Я как будто всегда здесь была. Будто мы всегда были здесь, вчетвером топтали траву, продирались сквозь заросли и ходили по тропинкам в поисках «друзей» (как называет их Лис) или «образцов» (как называет их Сэм).

Мы с Лиэнн согласились называть все, от животных до растений и камней, «дружелюбными образцами». Лиэнн заверила меня, что в этом вопросе лучше оставаться нейтральной.

— Нас с тобой тут уже не будет, а эти двое продолжат спорить о терминологии, – говорит она мне.

Мы сидим на соседних камнях, недалеко от нас Лис держит ветку, чтобы Сэм мог зарисовать обнаруженные на ней круглые пятнышки – Лис настаивает, что это «яйца от друга».

Лиэнн заявила, что «это скучно даже для натуралистов», поэтому мы с ней сидим и расщепляем травинки ногтями. У наших ног уже собралась внушительная кучка зеленых ошметков.

— Сколько вы с Лисом встречаетесь? – спрашиваю я Лиэнн. Меня удивило, как просто она заявила о том, что ее тут не будет, а значит, она не верит в вечную любовь.

— О, года два уже, – отвечает она. У нее длинные светлые волосы, как у русалки, – о таких я мечтала в детстве. Она заправляет прядь за ухо, не отрывая взгляда от травы. – Мы не следим.

— Звучит… хорошо, – искренне говорю я.

Последнее время я размышляю, не испортило ли меня отсутствие постоянства в жизни. Мог ли тот факт, что у меня нет дома, сломать что-то в моем ДНК. Наверное, это и есть причина, по которой я так хочу пойти в университет и полностью посвятить себя учебе, кружкам и друзьям.