Книга На твоей орбите, страница 20 – Эшли Шумахер

И все же я здесь – как результат всего, что произошло раньше: Сиэтла и того-кого-нельзя-упоминать, бесконечных переездов, каждой новой личности, которую я примеряла, как новый наряд. Неприятное столкновение того, кто я есть, и того, кем я притворяюсь.

Я чем-то похожа на этот заповедник. Мы оба ждем, что же случится дальше, оба долгие годы жили определенным образом, а теперь должны измениться.

Мне правда хочется, чтобы наша тайная встреча в недозаповеднике была чистым листом, но это не так. Я все еще я. Сэм все еще Сэм… кем бы он теперь ни был.

И у него есть девушка.

А я должна придерживаться плана. Я здесь всего на два месяца. Оно того не стоит.

Может, если буду повторять себе эти слова, они станут правдой.

Сэм

Что-то изменилось. Я все смотрю на Нову, изучаю ее лицо, пока она не видит, и она выглядит так же, как в столовой, когда я еще не понял, кто она.

Расстроенной. Смирившейся.

Я прокручиваю в памяти последние несколько минут разговора о недозаповеднике и улитках, но ничего особенного не вспоминается. И все же сердце начинает стучать так, будто я пробежал целое поле в полной экипировке. Я умею скрывать свои чувства, но от одной только мысли, что я обидел Нову, кожу начинает покалывать.

После того как я переехал к маме и папе, я одно время – очень долгое время – ходил к психологу. Кажется, по постановлению органов опеки. Еженедельные сессии превратились в ежемесячные, а потом, в средней школе, совсем сошли на нет. Тяжело было совмещать с футболом. Но не только поэтому. Мне больше не хотелось ходить. Я не видел смысла.

Но кое-какие слова психолога я запомнил.

«К сожалению, из-за событий раннего детства ты постоянно видишь вокруг опасности и триггеры, даже когда люди желают тебе исключительно добра, – сказала она. – У людей есть эмоции, и большинство из них не равнозначны физической угрозе. Чтобы справляться с приступами тревоги, тебе нужно заново научиться определять реальную опасность в своем окружении».

Короче говоря, при малейшем намеке на конфликт мое тело врубает режим защиты.

Потому что раньше конфликты означали самую разную боль.

Но это Нова, напоминаю я себе. Полная противоположность угрозе. Что бы ни изменилось, кем бы она ни стала за те годы, что прошли с тех пор, как мы сидели под деревом, она все еще королева Улиткограда. Она целовала мою ладонь, когда прикосновение любого другого человека было для меня невыносимым.

Она не причинит мне боль.

Я заставляю себя спросить:

— Ты в порядке?

Голос мой звучит несколько выше обычного.

Нова вскидывает голову. Мы все еще идем по тропинке. Я почти вижу крышу дома, где жил сторож заповедника.

— Да, – говорит Нова, не сбавляя шага. – Почему ты спрашиваешь?

Учащенное сердцебиение и стук в висках подсказывают, что лучше оставить этот разговор, но я продолжаю:

— Ты какая-то мрачная. Я… я что-то не то сказал?

На ее лице появляется удивление.

— Вовсе нет. Я просто… думаю.

— О чем?

Глядя на нее, я не понимаю, почему не узнал ее раньше. Наверное, потому, что не ожидал снова ее увидеть, или потому, что плохо помнил, как она выглядела. Фотографий у меня нет, а времени прошло много.

Но теперь, когда я знаю, картинка складывается. Из мелочей. Ее ногти такой же формы, как в те годы, когда она аккуратно пальцами поднимала камешки, улиток и грязь. Ее глаза такие же большие и обрамленные длинными ресницами, которые я заметил еще мальчишкой, когда они касались моей руки во время поцелуев. Что же до остального… Я не могу думать о том, как чудесно она выглядит в своей футболке из книжного с надписью «VAL'S BOOKSTORE» прямо под ключицами и в джинсах с разрезами на коленях.