Книга Песнь затонувших рек, страница 129 – Энн Лян

Меня трясло. Я этого не замечала, пока Фучай не потянулся и не взял меня за руку, успокоив дрожащие пальцы. Его ладонь была гладкой и теплой, на ней не было ни шрамов, ни мозолей. Эти руки не знали кровопролития или, по крайней мере, не участвовали в нем напрямую. Его солдаты были обучены выполнять за него всю грязную работу.

— Все будет хорошо, — тихим успокаивающим тоном промолвил он.

Но я знала, что не будет, и осознание этого меня убивало. Я ничего не могла с собой поделать.

— Мне очень жаль, — вырвалось у меня.

— Жаль? — Он нахмурился и откинулся на вышитые сиденья темной и тесной кареты. — Почему?

Я сглотнула.

— Потому что… Юэ напали на дворец, а я… я из Юэ. — Полуправда, но на большее я оказалась не способна.

Он долго и внимательно на меня смотрел. Так долго, что я занервничала. Потом он искренне улыбнулся.

— Если бы ты сейчас об этом не сказала, я бы и не вспомнил. В моих глазах ты давно стала одной из нас, — пробормотал он. — Мой дом — там, где ты.

Я улыбнулась в ответ, но потом отвернулась и спрятала лицо в тени, чтобы он не увидел, как задрожали мои губы.

Солнце едва поднялось над горизонтом, когда мы добрались до вершины горы. В прошлый раз мы приезжали сюда, спасаясь от летнего зноя. В скале была вырублена небольшая тайная комната, похожая на пещерный храм без алтарей, сладкого дыма благовоний и красных молитвенных циновок. Сейчас здесь звучали молитвы.

Нас осталось немного. Первыми вошли мы с Фучаем, следом — около десятка стражников, несколько советников со смутно знакомыми лицами и пара служанок, включая Сяоминь. Она была в ночной рубашке, белой и тоненькой, и дрожала, как листок. Лицо блестело от слез.

— Ты цела? — спросила я. Глупый вопрос, но я не знала, что еще сказать.

— Моя сестренка, — прошептала она.

— Что?

— Моя младшая сестренка. — Ее голос дрогнул, будто ей было больно произносить эти слова. — Она до сих пор во дворце… я ее не нашла. Я… не смогла ее спасти. Представляю, как ей страшно…

Я попятилась. Мне стало дурно. Садясь на лошадь там, на берегу реки, и покидая родную деревню, я воображала, что благодаря мне справедливость восстановится и маятник качнется в другую сторону, я отомщу за смерть Су Су, и мир придет в равновесие. Я полагала, что именно в этом суть мести. Что так все устроено. Но теперь земля ушла из-под ног, и все завертелось перед глазами.

Я подняла руку, чтобы ее утешить, а потом отдернула. Знай Сяоминь, что я наделала, не захотела бы, чтобы я трогала ее своими грязными руками.

Вместо этого я вернулась к Фучаю. Он стоял посреди комнаты и оглядывался. Мебель здесь была простая, предназначенная для практических целей, а не для услады глаз, никаких ваз, инкрустированных драгоценными камнями, и расшитых гобеленов, к которым он привык. Все застыли в ожидании, вот только чего мы ждали, непонятно. Что Фучай убьет кого-нибудь, покончит с собой или упадет на землю и зарыдает?

Но он сбросил дорожный плащ и потянулся за кувшином вина. Снял запечатанную крышку и отхлебнул прямо из горлышка.

— Ужасное вино, — буркнул он, но сделал еще глоток.

Краем глаза я заметила, что присутствующие стали переглядываться и обмениваться вопросительными взглядами. Все хотели знать, что будет дальше, но ответить им никто не мог. Стоявшая рядом с Сяоминь служанка заплакала и зажала рот рукой, пытаясь унять рыдания. На лицах стражников — потрясение, страх и растерянность. Их учили подчиняться вану, что бы ни случилось, и всегда ставить интересы государства выше собственных. Но теперь перед ними встал главный вопрос: остается ли правитель правителем без княжества?