Книга Песнь затонувших рек, страница 128 – Энн Лян

У меня скрутило живот. За кого они сражались? За Гоуцзяня. За Фучая. Два вана — две стороны одного кинжала. Оба получили власть по праву рождения, один ждал новостей о победе на безопасном расстоянии от бойни, другой спасался бегством.

Солдаты врывались в ворота, их бронзовые доспехи и шлемы сливались в темный безудержный поток, тянувшийся от начала до конца света. Один солдат сжимал в руке знамя Юэ и топтал флаг У. Меня пробил холодный пот.

«Так рушатся княжества», — подумалось мне, но я не ощущала торжества победы. На сердце было тяжело, в груди будто камень застыл.

Мы очутились в гуще сражения, и я увидела перед собой знакомое лицо. Генерал Ма. Он сражался с пятью воинами одновременно, молниеносно орудуя мечом. Сперва мне показалось, что он одерживает верх: он всадил меч в живот одному противнику, пнул другого в колено, и тот рухнул на землю.

Он вытаскивал меч, когда его пронзила стрела.

Все случилось быстро, я моргнуть не успела. Стрела просвистела и попала в цель. Генерал, кажется, сам не поверил. Взглянул на торчащее из сердца древко, и на лице отобразилась растерянность, как в тот миг, когда Чжэн Дань победила его в поединке.

Его тело бесшумно повалилось в толпу сражающихся, а я подумала: «Жаль, что Чжэн Дань этого не видит».

— Осторожно, госпожа Си Ши, — прошептал стражник и укрыл меня щитом, подгоняя вперед, будто только что на моих глазах не умер человек. У него было доброе лицо, полные щеки и круглые глаза с длинными ресницами. — Смотрите под ноги. Мы почти пришли.

Я с трудом слышала его из-за криков и металлического лязга. Послышался хруст ломаемых костей. Я будто двигалась под водой во сне, все казалось нереальным. Меня готовили к прелюдии, а не к последствиям, я должна была стать катализатором, а не участником событий.

Стражник резко вдохнул. Сверкнули белки его глаз.

Это было последним, что я увидела, прежде чем он упал, пронзенный копьем. Но реагировать и горевать было некогда. Другой немедля занял его место и укрыл меня спиной от наступавших солдат.

— Не бойся. — Фучай схватил меня за руку и не отпускал, пока нас не довели до крытого прохода, ведущего к снаряженной карете. Лошади били копытами землю и раздували ноздри, они тоже чуяли опасность.

Я захлопнула дверь, и в тот же миг снаружи просвистела стрела и вонзилась в деревянную стенку кареты. Металлический наконечник пробил ее насквозь и торчал изнутри, поблескивая на фоне красной краски. Я уставилась на него в благоговейном ужасе, будто смотрела на собственную плоть, пронзенную стрелой.

— Езжай, — скомандовал Фучай вознице, и карета тронулась. Застучали лошадиные копыта.

Мы неслись в темноте. Наш путь лежал на юго-запад, в укрытие на горе Гусюй, слуги уже все подготовили. Я смотрела в окно на удаляющийся дворец. Из окон прекрасных покоев вырывался черный дым, алые стены окропились кровью, полчища вооруженных солдат текли сквозь ворота бесконечной рекой мелькающих стрел и кинжалов. Если бы меня попросили описать это зрелище, я назвала бы его красивым, но не как стихи или картины, а как природное бедствие: гроза или падающая комета. Сражение притягивало взгляд, от него невозможно было оторваться, масштаб происходящего потрясал. Много ли людей становились непосредственными свидетелями исторических событий? Я представила, как об этом дне пишут в учебниках и рассказывают истории у очага. Но крики и проклятия умирающих звенели в моих ушах, и, казалось, эти несчастные обращались ко мне.