Книга В этот раз по-настоящему, страница 57 – Энн Лян

— Фу, какая гадость!

Она показывает мне испачканный фиолетовым язык. Я притворяюсь, что сталкиваю ее с парапета, и она визжит, смеясь.

А тем временем парковка начинает пустеть. Дети закидывают свои сумки и рюкзаки на задние сиденья и в багажники, захлопывают двери, вскрывают пакеты с чипсами и рисовыми крекерами «Ван-Ван», чтобы перекусить по дороге домой. А знакомая нам машина все не появляется.

Ли Шушу опаздывает уже не в первый раз; его график поделен между нами, Ба и Ма, и, естественно, она – его главный приоритет. Скорее всего, какая-то срочная встреча с клиентом или одна из ее конференций началась позже.

Но по мере того, как тянутся минуты и запас жевательных червяков Эмили уменьшается, я чувствую, как ее терпение иссякает.

— Расскажи мне о своих друзьях, – говорю я не только чтобы отвлечь ее, но и потому, что мне правда любопытно. Не могу представить. что было бы, не вмешайся мы с Кэзом. Если бы она так и оставалась за пределами «круга дружбы». Я вполне привыкла к этому чувству, однако не хочу, чтобы его когда-либо испытывала сестренка.

Эмили фыркает.

— Ты говоришь как Ма.

— Да, но я почти твоего возраста. И кое-что понимаю. Могу дать тебе совет.

— Так все старики говорят.

На этот раз я правда толкаю ее – легонько, конечно, – и миг она покачивается, размахивая руками во все стороны, прежде чем уцепиться ступней за перила и вернуть равновесие.

— Ладно, – вздыхает она. – Что ты хочешь знать?

— Даже не знаю. Просто ты мало о них говоришь. И сегодня я в первый раз увидела тебя с ними.

Она выбрасывает ногу вперед, взмахивая ею в голубом воздухе, касаясь пальцами облаков.

— Ну, я только недавно начала с ними дружить.

— Почему недавно?

— Они не знали, как ко мне относиться. – По тому, как она это говорит, я догадываюсь: она повторяет сказанное ей кем-то из подружек. Наверное, той самой Мередит. Конечно, мне не стоит ненавидеть девятилетнюю малявку, но я все равно злюсь.

— И почему же? – спрашиваю я нейтральным голосом.

— Они… не понимают, кто я. – Голос Эмили тоже нейтральный, но чем больше она говорит, тем тише он становится. – В моем классе есть девочки, которые говорят друг с другом только на кантонском, и их семьи дружат с детского садика. И есть другая группа, преимущественно американцы и канадцы, и они не особо дружат с китайской компанией. А я не… – Она почесывает локоть. – Видимо, я не похожа ни на кого из них.

Мы замолкаем. Парковка уже почти свободна: длинная, пустая серая полоса. И по-прежнему не видно ни знакомого капота, ни лица.

— Это сложное слово, – говорю я спустя некоторое время. – «Преимущественно».

— Мы должны учить десять новых словарных слов каждую неделю. Домашка по английскому. Еще я выучила слово «дихотомия».

— Мило.

— Угу. Правда, я не знаю, что оно означает.

— Поймешь, когда повзрослеешь, – уверяю я ее. – Или… или, по крайней мере, будешь лучше притворяться, что понимаешь.

Она сдувает с лица выбившуюся прядку.

— Надеюсь. Может быть, я найду свою Зои.

Я выдерживаю паузу.

— Что?

— Ну, знаешь, лучшую подругу, которая всегда будет рядом и останется со мной, что бы ни случилось. Как ты и Зои.

— Ой. Эм-м… угу. Верно. – Но в моем голосе звенит осколок сомнения, и именно это – само сомнение, моментальный спазм в груди – беспокоит почти так же сильно, как необычно короткие сообщения, которыми мы недавно перекидывались, или все ее новые фото в «Инстаграме» вместе с этой новой девочкой по имени Дивья, или то, как подруга стала отмечать других одноклассников на мемах, а не меня. Я достаточно часто проходила через это с друзьями из старых школ, чтобы не знать, как это обычно бывает. Как ежедневные сообщения превращаются в еженедельный обмен информацией, затем в болтовню ни о чем раз в месяц, затем исчезают совсем.