Книга В этот раз по-настоящему, страница 55 – Энн Лян

— На физические нагрузки, – поправляю я.

«А еще на то, чтобы позориться перед толпой людей. Без разницы, сколько им лет».

— Ты называешь ти цзяньцзы физическими нагрузками? – Кэз встряхивает головой, будто я только что сморозила глупость. – Элиза, я видел, как волан без труда пинают восьмидесятилетние бабушки. По-моему, ты справишься.

Эмили бурно кивает и обращает свои темные, умоляющие глаза на меня. Всегда ненавидела этот щенячий взгляд. Ненавидела потому, что он такой действенный. Благодаря ему сестре всегда удается заставить меня говорить и делать то, о чем я потом буду жалеть…

Например, согласиться сыграть в ти цзяньцзы.

Девочки впадают в краткое, ошеломленное молчание, когда мы с Кэзом входим в их круг, хотя подозреваю, что это молчание больше адресовано ему. Я представляю, как вижу его их глазами – этого знаменитого актера, который появился без предупреждения, словно этакий сказочный принц: высокий, обаятельный и очень красивый. Улыбаясь одной только Эмили и едва замечая остальных, он говорит: «Спасибо, что пригласила меня, Эм» и подмигивает так, словно они лучшие друзья.

Каковы бы ни были его мотивы, глядя на них, я чувствую, как неожиданный прилив тепла наполняет грудь, распахивая настежь все запертые окна внутри меня.

Но вскоре следом за ним подкрадывается сомнение. Дружба с родной сестрой – территория спорная. Как бы упорно я ни старалась контролировать наш уговор и придерживаться плана, подобные вещи могут все бесповоротно запутать.

— Ты первый, – инструктирует Кэза девчонка с банданой в горошек, уперев руки в бока и сурово глядя снизу вверх. У нее высокий, звонкий голос той, которая привыкла добиваться своего, но когда Кэз холодно смотрит на нее, приподняв бровь, она сникает. Мямлит: – Или… или как будет лучше.

— Могу я первой, Мередит, – радостно предлагает Эмили.

Командирша – Мередит – хмурится, но не протестует. Присутствие нас с Кэзом нарушает расстановку сил.

Эмили подбирает волан и пинает его высоко в воздух со звуком, похожим на звон монет. Девочка рядом с ней ловит падающий предмет носком ботиночка и перебрасывает Мередит, которая быстро и грубо пасует волан Кэзу – а тот с легкостью ловит его.

То одной, то другой ногой он подкидывает волан и даже подставляет под него макушку, вызывая взрывы хохота и громких, восторженных аплодисментов.

И он выглядит… Он выглядит нелепо. Эта игра не отличается изяществом и благородством, и даже Кэзу не по силам заставить ти цзянцзы выглядеть так же аристократично как верховая езда или стрельба из лука. И все же он хорош – невероятно собран и уверен в себе несмотря на присущую игре бестолковость – а этого более чем достаточно, чтобы произвести впечатление.

Собственно, он хорош настолько, что вскоре собирает солидную толпу зрителей.

Я пытаюсь удерживать внимание на волане, однако мою кожу покалывает новым, неприятным чувством. Слишком много пар глаз уставились на нас. На меня. На лбу проступают капельки пота.

— Давай, Кэз! – подбадривает кто-то; раздаются излишне громкие возгласы и свисты, как будто мы на Олимпийских играх.

Кэз лишь улыбается своей улыбкой суперзвезды и продолжает пасовать волан по кругу без какого-либо намека на застенчивость, наслаждаясь всеобщим вниманием.

Но когда волан летит ко мне, я мешкаю и роняю его. И сразу слышу негромкое, но отчетливое фырканье одного из наблюдающих. Вокруг слишком много народу, чтобы определить источник звука, но это неважно. Мое лицо вспыхивает, будто спичка.