Книга Никогда, никогда, страница 156 – Таррин Фишер, Колин Гувер

— Вздор. Я приготовлю вам ваше любимое блюдо.

— Спасибо, Эзра, – с улыбкой благодарит ее Чарли. На лице Эзры отражается легкое удивление, когда она идет в кладовую.

— Боже мой, – чуть слышно бормочет Чарли. – Как ты думаешь, я и впрямь была такой ужасной? Такой, что «спасибо» в моих устах вызывает шок?

На кухню заходит моя мать и, увидев Чарли, останавливается как вкопанная.

— Ты провела здесь ночь? – спрашивает она, и вид у нее, кажется, не очень-то довольный.

— Нет, – лгу я. – Я только что привез ее сюда.

Моя мать щурит глаза. Я не помню ее и не знаю, подозрительна ли она по натуре.

— А почему вы не в школе?

Мы молчим, потом Чарли выдает:

— Там сегодня гибкий день.

Моя мать кивает и, пройдя в кладовую, что-то говорит Эзре.

— Что такое гибкий день? – шепчу я.

Чарли пожимает плечами.

— Понятия не имею, но прозвучало это хорошо. – Она смеется, затем шепчет: – Как зовут твою мать?

Я открываю рот, чтобы ответить, но оказывается, я этого не помню.

— Понятия не имею. Я не уверен, что вообще это записал.

Моя мать выглядывает из кладовой.

— Чарли, ты будешь сегодня ужинать с нами?

Чарли смотрит сначала на меня, потом на мою мать.

— Да, мэм. Если не забуду.

Я смеюсь, Чарли улыбается, и на долю секунды я забываю, через что нам предстоит пройти снова.

Я перехватываю взгляд, который она бросает на часы на духовке, и этот взгляд полон тревоги. Я сжимаю ее руку.

— Не думай об этом, – шепчу я. – Хотя бы ближайший час.

* * *

— Не представляю, как можно забыть, как это восхитительно, – говорит Чарли, доев то, что приготовила для нас Эзра. Некоторые могут называть это завтраком, но, по-моему, такие блюда достойны того, чтобы их относили к какой-то другой категории, включающей в себя только их.

— Что это такое? – спрашивает Чарли у Эзры.

— Хлеб, вымоченный во взбитом яйце с молоком, поджаренный и намазанный «Нутеллой», – отвечает Эзра.

Чарли записывает на листке бумаги: «Хлеб, вымоченный во взбитом яйце с молоком, поджаренный и намазанный «Нутеллой»,и рисует под этой надписью два сердечка. Затем пишет: Ты терпеть не можешь раков, Чарли!!!

Прежде чем мы выходим из кухни, чтобы возвратиться в мою комнату, Чарли подходит к Эзре и обнимает ее.

— Спасибо тебе за завтрак, Эзра.

На мгновение Эзра замирает, потом обнимает ее в ответ.

— Всегда пожалуйста, Шарлиз.

— Ты не приготовишь мне то же самое, когда я явлюсь сюда на завтрак в следующий раз? Даже если я не буду помнить, что я ела это сегодня?

Эзра пожимает плечами.

— Само собой.

Когда мы поднимаемся по лестнице, Чарли вдруг говорит:

— Знаешь, что? Думаю, это деньги сделали нас вредными и злыми.

— О чем ты? – Мы заходим в спальню, и я закрываю за нами дверь.

— Мне кажется, мы были неблагодарными. И немного избалованными. Я не уверена, что наши родители научили нас быть приличными людьми. Так что в каком-то смысле… я рада, что это произошло с нами.

Я сажусь на кровать и притягиваю ее к себе. Она кладет голову на мое плечо и смотрит на меня.

— Мне кажется, ты всегда был немного лучше меня. Но думаю, ни ты, ни я не можем гордиться тем, какими мы были.

Я быстро чмокаю ее в губы и прислоняюсь головой к стене.

— Мне кажется, что мы были продуктом той среды, которая нас окружала. По природе своей мы с тобой хорошие люди. Возможно, мы опять потеряем память, но внутри останемся такими же. В глубине души мы хотим поступать хорошо. И быть хорошими. В глубине души мы любим друг друга. Очень сильно. И что бы с нами ни происходило, это остается неизменным.