Книга Никогда, никогда, страница 150 – Таррин Фишер, Колин Гувер

Я снимаю с плеча рюкзак и засовываю в него книгу.

Затем достаю свою фотокамеру и включаю ее.

Чарли остается в книжном магазине еще полчаса. Я не против. Я знаю – она уверена, что я жду ее на улице. Я делаю фотографию за фотографией, снимая людей, проходящих мимо, и как солнце садится над крышами зданий, так что все предметы, даже самые мелкие, оказываются в тени. И я делаю снимки всего. Когда Чарли наконец выходит из магазина, мой аккумулятор уже почти разрядился.

Чарли подходит ко мне и спрашивает:

— Где моя книга?

Я вешаю рюкзак на плечо.

— Я купил эту книгу не для тебя, а для себя самого.

Она недовольно фыркает и идет вслед за мной по улице.

— Это неудачный ход, Сайлас. Тебе полагается быть заботливым, а не эгоистичным. Я хочу влюбиться в тебя, так что ты не должен меня раздражать.

Я смеюсь.

— Почему мне кажется, что, когда речь заходит о тебе, любовь и раздражение идут рука об руку?

— Что ж, ты действительно знаешь меня дольше, чем я сама. – Она хватает меня за руку и заставляет остановиться. – Смотри! Раки! – Она тянет меня в сторону ресторана. – Нам нравятся раки? Мне так хочется есть!

* * *

Оказывается, нам все-таки не нравятся раки. К счастью, в меню есть и куриные стрипсы. А курица, похоже, нравится нам обоим.

— Нам надо это записать, – говорит Чарли, идя спиной вперед посередине улицы. – Что мы терпеть не можем раков. Я не хочу опять пробовать эту дрянь.

— Подожди! Ты сейчас… – Чарли приземляется на пятую точку прежде, чем я успеваю закончить предложение. – Упадешь в яму, – договариваю я.

Я помогаю ей встать, но дело уже сделано. Мы наконец-то просохли после того, как намокли под дождем, но сейчас ее джинсы опять вымокли до нитки. На этот раз от грязной воды.

— Ты в порядке? – спрашиваю я, пытаясь удержаться от смеха, но все мои попытки тщетны. Я хохочу еще пуще, чем хохотал на протяжении всего этого дня.

— Ага, как же, – бормочет она, пытаясь вытереть дорожную грязь со своих джинсов и рук. Я все еще смеюсь, когда она щурит глаза и показывает на эту грязную лужу. – Чарли говорит – сядь в эту колдобину, Сайлас.

Я качаю головой.

— Нет. Ни за что. Эта игра называется «Сайлас говорит», а не «Чарли говорит».

Она выгибает бровь.

— Да ну? – И, сделав шаг ко мне, добавляет: – Чарли говорит – сядь в эту яму. Если Сайлас сделает то, что говорит Чарли, то Чарли сделает то, что говорит Сайлас, что бы это ни было.

Это что, приглашение? Мне нравится игривая Чарли.Я смотрю на яму. Пожалуй, она не так уж глубока. Я поворачиваюсь и опускаюсь, пока не сажусь по-турецки в эту лужу с грязной водой. И при этом не свожу глаз с Чарли, не желая смотреть на разглядывающих нас зевак. Она подавляет свой смех, но я вижу, что все это доставляет ей немалое удовольствие.

Я продолжаю сидеть, пока даже Чарли не становится неловко. Через несколько секунд я откидываюсь назад, опираясь на локти, и закидываю ногу на ногу. Кто-то фоткает меня на телефон, и Чарли делает мне знак встать.

— Вставай, – говорит она, оглядевшись по сторонам. – Скорее.

Я качаю головой.

— Я не могу. Чарли не сказала: «Чарли говорит».

Она хватает меня за руку, смеясь.

— Чарли говорит – встань, идиот. – Она помогает мне встать на ноги и, вцепившись в мою рубашку, утыкается лицом мне в грудь. – О боже, они пялятся на нас.