Книга Никогда, никогда, страница 148 – Таррин Фишер, Колин Гувер

— Мы вымокли до нитки, – говорю я, чувствуя, что улыбаюсь и не могу стереть с лица эту улыбку. – Ты хоть представляешь, как мы перемажемся, если будем есть пончики?

— Сайлас говорит – съешь десять пончиков, – стоически отвечает он.

— Тьфу. Почему тебе обязательно надо вести себя, как робот, когда ты играешь в эту игру? Это наводит на меня ужас.

Он не отвечает. Мы садимся за столик у окна и заказываем кофе и две дюжины пончиков. Похоже, здешнюю официантку нисколько не беспокоит ни наша мокрая одежда, ни тот факт, что Сайлас разговаривает как робот.

— Эта официантка считает нас забавными, – замечаю я. – И так оно и есть.

Я закатываю глаза. Это здорово. А Чарли сочла бы, что это здорово?

Когда приносят наши пончики, я испытываю такой голод, что мне нет никакого дела до моих мокрой одежды и волос. Я начинаю есть, испустив стон, когда теплый пончик касается моего языка. Сайлас удивленно смотрит на меня.

— Неужели тебе нравятся эти штуки?

— Вообще-то они та еще хрень, – отвечаю я. – Просто я тащусь от этой игры.

Мы съедаем столько пончиков, сколько можем, пока все не перемазываемся сахарной пудрой. Перед тем как уйти, Сайлас размазывает ее по моему лицу и волосам. Я отвечаю ему тем же. Господи, как же с этим парнем весело. Быть может, я уже в каком-то смысле вижу, что Чарли в нем нашла.

Сайлас

Она тащится от этого. В эти несколько последних дней, что я знаю ее, она почти не улыбалась, но теперь она, похоже, не может перестать улыбаться.

— Куда мы поедем сейчас? – спрашивает она, хлопнув в ладоши. В уголке ее рта все еще видно пятно сахарной пудры, и я протягиваю руку и стираю его.

— Во Французский квартал, – отвечаю я ей. – Там много романтических мест.

Она закатывает глаза, копаясь в своем телефон.

— Интересно, как мы развлекались прежде. Если не считать того, что мы делали селфи.

— По крайней мере, это были хорошие селфи.

Она смотрит на меня с жалостью.

— Это взаимоисключающие понятия. Не существует хороших селфи.

— Я пролистал фотографии на твоем телефоне и должен сказать, что я с тобой не согласен.

Она опускает голову и смотрит в свое окно, но я вижу, что ее румянец стал гуще.

* * *

После того как мы паркуемся, у меня нет абсолютно никакого плана. Мы съели столько пончиков, что вряд ли она уже готова сесть за обед.

После полудня мы проходим по каждой из улиц Французского квартала, заходя почти в каждый из магазинов. Ощущение такое, будто мы оба так заворожены тем, что окружает нас здесь, что позабыли о нашей цели. Я должен очаровать ее. Она должна подпасть под мое обаяние и влюбиться в меня. Вернись на путь истинный, Сайлас.

Мы движемся по Дофин-стрит, когда на нашем пути попадается книжный магазин. Чарли поворачивается и хватает меня за руки.

— Пошли, – говорит она, увлекая меня в магазин. – Я уверена, что путь к моему сердцу пролегает именно тут.

Здесь везде полно книг, от пола до потолка. Они стоят и лежат и так, и сяк, и одни книги служат полками другим. Справа за кассой сидит мужчина, и там тоже все заполнено книгами. Он приветственно кивает, когда мы входим. Чарли направляется в заднюю часть магазина, которая находится недалеко. Это маленький магазин, но книг здесь больше, чем человек может прочитать за всю свою жизнь. Чарли проводит пальцами по книгам, проходя мимо них, глядя вниз, вверх, вокруг себя. Она кружится, да-да, кружится, дойдя до конца прохода. Здесь она явно в своей стихии, независимо от того, помнит она это или нет.