Книга Никогда, никогда, страница 108 – Таррин Фишер, Колин Гувер

— Когда ты позволишь мне увидеть их?

— Jamais Jamais, – говорит она, смеясь.

Я испускаю стон.

— Полно, малышка Чарли. Я люблю тебя уже четырнадцать лет. Это же чего-нибудь да стоит – ты должна разрешить мне посмотреть на них, коснуться их.

— Нам четырнадцать лет, Сайлас. Попроси меня об этом, когда нам будет пятнадцать.

Я улыбаюсь.

— Со мной это должно случиться уже через два месяца. – Я приникаю губами к ее губам и чувствую, как ее грудь вздымается навстречу моей и как она быстро втягивает в себя воздух. Господи, какое мучение.

Ее язык проникает в мой рот, ее рука обхватывает мой затылок и притягивает меня к ней. Какое сладкое, сладкое мучение.

Я опускаю руку на ее талию, поднимая ее футболку дюйм за дюймом, пока мои пальцы не касаются ее кожи. Я кладу ладонь на ее талию, чувствуя под нею жар ее тела.

Я продолжаю целовать ее, и моя рука движется все выше, дюйм за дюймом, пока не касается ее бюстгальтера.

Мне хочется продолжать – почувствовать их мягкость под моими пальцами. Я хочу…

— Сайлас!

Чарли погружается в матрас, ее тело исчезает в постельном белье, и мне остается ощупывать подушку, на которой ничего нет.

Какого черта? Куда она подевалась? Но ведь люди не исчезают просто так.

— Сайлас, открой дверь!

Я зажмуриваю глаза.

— Чарли! Где ты?

— Проснись!

Я открываю глаза, и я больше не в постели Чарли.

Я больше не четырнадцатилетний парнишка, который собирается вот-вот впервые дотронуться до девичьей груди.

Я… Сайлас. Потерянный, сбитый с толку и спящий в этой чертовой машине.

По моему водительскому окну барабанит чей-то кулак. Я даю моим глазам еще несколько секунд, чтобы приноровиться к солнечному свету, льющемуся в мою машину.

У моей двери стоит Лэндон. Я сразу же выпрямляюсь и оглядываюсь по сторонам.

Это всего лишь Лэндон. Рядом с ним никого нет.

Я берусь за ручку двери и жду, чтобы он посторонился, прежде чем открываю ее.

— Ты нашел ее? – спрашиваю я, выйдя из машины.

Он качает головой.

— Нет, они все еще ищут ее. – Он сжимает ладонью свою шею сзади, как делаю я сам, когда нервничаю.

Я открываю рот, чтобы спросить, откуда он узнал, где меня надо искать. Но затем закрываю его, вспомнив, что я сам спрашивал Лэндона об этом доме до того, как закончить разговор. Так что вполне естественно, что он явился сюда, чтобы искать меня.

— Ты должен помочь им найти ее, Сайлас. Ты должен сказать им все, что ты знаешь.

Я смеюсь. Все, что я знаю. Я прислоняюсь к своей машине и складываю руки на груди. Я перестаю улыбаться абсурдности этой ситуации и смотрю моему младшему брату в глаза.

— Я ничего не знаю, Лэндон. Я не знаю даже себя самого. И, если говорить о моей памяти, я даже не знаком с Шарлиз Уинвуд. Но как я могу сказать это полиции?

Лэндон откинул голову. Он смотрит на меня… молча и с любопытством. Ему кажется, что я сошел с ума. Я вижу это по его глазам.

И, возможно, он прав.

— Садись в машину, – говорю я ему. – Мне надо многое тебе сказать. Давай прокатимся.

Я открываю свою дверцу и опять сажусь в машину. Он ждет несколько секунд, затем подходит к машине, припаркованной в кювете. Он запирает ее и подходит к пассажирской двери машины.

* * *

— Давай уточним, – говорит он, подавшись вперед в нашей кабинке. – Вы с Чарли уже неделю теряете память опять и опять. Вы оба писали себе письма. Эти письма находятся в том рюкзаке, который Дженет обнаружила в твоем шкафчике в раздевалке и передала полиции. Единственный человек, знающий об этом, это какая-то там гадалка по картам таро. Это происходит в одно и то же время, каждые сорок восемь часов, и ты утверждаешь, что не помнишь, что произошло в тот день, когда она пропала?