Книга Никогда, никогда, страница 110 – Таррин Фишер, Колин Гувер

Господи. Ничего себе.

Я поднимаю палец.

— Я сейчас вернусь. – Я выскальзываю из нашей кабинки и, выбежав из ресторана, мчусь прямиком к моей машине. И ищу в ней еще бумагу для заметок. Когда я возвращаюсь, Лэндон продолжает сидеть в кабинке. Я не задаю ему новых вопросов, пока не записываю все то, что он мне сейчас сказал. А затем выдаю ему информацию просто для того, чтобы посмотреть, как он отреагирует.

— Это я забрал эти досье, – говорю я Лэндону. Я смотрю на него, и он щурит глаза.

— По-моему, ты сказал, что ничего не помнишь.

Я качаю головой.

— Да, так оно и есть. Но я записал сведения о тех досье, которые я спрятал. Как ты думаешь, почему я решил их взять, если они могли доказать невиновность нашего отца?

Лэндон на минуту задумывается, затем качает головой.

— Не знаю. Кто бы их ни взял, этот человек так ничего с ними и не сделал. Так что ты мог скрыть их только по одной причине – для того, чтобы защитить отца Чарли.

— С какой стати я мог хотеть защитить Бретта Уинвуда?

— Возможно, ты защищал его не ради него самого, а ради Чарли.

Я роняю ручку. Точно. Единственная причина, по которой я мог взять эти досье, это желание защитить Чарли.

— Она была близка со своим отцом?

Лэндон смеется.

— Очень. Она была воплощением папиной дочки. Честно говоря, думаю, единственным человеком, которого она любила больше тебя, был ее отец.

У меня такое чувство, будто я решаю головоломку, хотя это отнюдь не та головоломка, которую мне следует решать. Насколько я знаю прежнего Сайласа, он был готов на все, лишь бы Чарли была довольна. В том числе готов был постараться уберечь ее от правды об ее отце.

— А что произошло со мной и Чарли после этого? Я хочу сказать… если она так любила своего отца, можно подумать, что, раз мой отец посадил его за решетку, она вообще утратила всякое желание разговаривать со мной.

Лэндон качает головой.

— Ты был единственным, что у нее осталось, – говорит он. – Ты все это время оставался рядом с ней, и ничто не злило нашего отца так, как сознание того, что ты не поддерживаешь его на все сто процентов.

— А я считал, что наш отец невиновен?

— Да, – отвечает Лэндон. – Просто ты открыто отказывался встать на чью-то сторону, когда речь шла о нем и Чарли. К сожалению, наш отец считал, что тем самым ты встаешь на их сторону. Так что последние два года вы с ним не очень-то ладили. Единственные случаи, когда он разговаривает с тобой, это когда он орет на тебя с трибуны на матчах, проходящих вечером по пятницам.

— А почему он так зациклен на том, чтобы я играл в американский футбол?

Лэндон смеется опять.

— Он был зациклен на том, чтобы его сыновья учились в его альма-матер, еще до того, как ему стало известно, что у него родятся сыновья. Он навязал нам американский футбол еще тогда, когда мы только что научились ходить. Что до меня, то я не против, но ты всегда терпеть не мог эту игру. И из-за этого он злится на тебя еще больше, ведь у тебя талант к ней. Это у тебя в крови. Но тебе всегда хотелось одного – просто взять и бросить игру. – Он улыбается. – Господи, жаль, что ты не видел его, когда он явился туда вчера вечером, а ты так и не вышел на поле. Он даже попытался остановить игру, пока тебя не найдут, но распорядители отказались пойти ему навстречу.