Книга Когда мы были осколками, страница 57 – Акация Блэк

— Садись, – приказываю я, спеша вернуться в пентхаус.

— Мне кажется, меня сейчас стошнит.

— Так кажется или стошнит?

Ее выворачивает прежде, чем она успевает ответить. Я придерживаю ей волосы, стараясь не смотреть на желтоватое пятно, чтобы и самому не блевануть, а после протягиваю ей платок и бутылку воды. В этот момент из дверей выходит Маттео под руку с какой-то брюнеткой.

— Бро, походу твоя Луна тебя сейчас раскрасит.

Открываю было рот, чтобы ответить, когда она спокойно как удав говорит:

— Тебе хватило наглости сказать ему, что я ТВОЯ Луна?

От ее мрачной усмешки по коже бегут мурашки. Ледяной взгляд покрасневших глаз мечется между мной и Маттео.

— А о том, что он мне наговорил, он тебе рассказывал? Потому что я слышу эти слова каждую ночь, стоит мне прикрыть веки. Разве это не забавно, что, хоть я и оказалась эгоисткой в глазах лучшего друга, он даже не дал мне возможности объясниться? Вычеркнул меня из своей жизни так просто, будто я была пустым местом. Ты воспользовался моей уязвимостью. – Ее глаза, полные слез, наконец останавливаются на мне. – Ты знал все мои слабости и ударил в самое сердце. Ты знал, что яд твоих слов будет вечно отравлять меня, и все же ты их произнес. Чтобы сделать мне как можно больнее. Да, я знаю, как ты мучился. Я и представить не могу, что ты пережил тем вечером, но ты должен был видеть дальше своего носа. Боюсь, я никогда не прощу тебя за то, что ты опустил руки. Не все то, чем кажется на первый взгляд, Лиам. Так что нет, я больше не ЕГО Луна и не его «крошка Луна». Теперь я ПРОСТО Луна.

Ее голос звенит разбитым стеклом, и на миг я опускаю глаза, чтобы не захлебнуться в печали, что плещется в ее взгляде. Мне трудно вынести то, как отчетливо я чувствую боль в ее сердце, – будто оно у нас одно на двоих, как было когда-то. На лице Маттео читается сочувствие, когда Луна, пошатываясь, неловко усаживается на заднем сиденье.

— Чувак, я видел, как она смотрела на тебя сегодня. Как-то мне не верится, что она способна на то, в чем ты ее обвиняешь.

— Не верь ее слезам. Она всегда так делает. Располагает людей к себе, внушает им, что они ценны, что они незаменимы, а потом, когда они и так на самом дне, добивает их. Чарли и наше расставание – все это ее вина, – раздраженно напоминаю ему я.

— Но, может быть…

— Ничего уже не может быть. Между нами все кончено.

♪ Castle – Halsey

Почему мне кажется, что у моих век свой пульс? Почему до меня доносятся оскорбления на языке, состоящем из одних согласных? Если пошевелюсь, моя голова расколется надвое, поэтому худо-бедно пытаюсь сглотнуть, но ничего не выходит. Может, открыть глаза? Плохая идея. Они так горят, что я всерьез опасаюсь, что ослепла. Потянуться тоже не удается – кажется, связь между мозгом и телом нарушена. Господи, где я? Потираю лицо, надеясь, как по волшебству, вспомнить, что было вчера вечером.

Сердце начинает бешено колотиться, когда я наконец приподнимаюсь и вижу перед собой роскошную гостиную. Взгляд упирается в стеклянные двери, за которыми открывается вид на Манхэттен. Я подпрыгиваю на диване, который, судя по всему, служил мне сегодня кроватью, когда слышу грохот кастрюль. Подавив подступившую к горлу тошноту, осторожно сажусь и вижу голый торс Лиама. На парне свободно висят одни лишь серые спортивки, идеально облегающие подтянутые ягодицы.