Книга Когда мы были осколками, страница 54 – Акация Блэк

— А мне кажется, я выиграл, крошка Луна.

Он мягко целует меня в висок, как не раз делал раньше. Боже, мне кажется, что стук моего сердца заглушает даже музыку. Лиам, заметив смущение, низко смеется мне на ухо. Мне хочется умолять его продолжить, но мозг так переполнен противоречивыми ощущениями, что ни одному слову не удается вылететь изо рта. А потом он прижимает меня к себе еще ближе. Я выгибаюсь, чтобы ощутить его желание, когда он левой рукой обхватывает меня за шею. Хватка крепнет, и я понимаю: весь контроль над этой маленькой игрой теперь у него.

— Двигайся, Луна.

Подчиняясь, трусь о его стояк – мощный и манящий – так, что я готова забыть, где мы находимся. Это плохо, но так приятно. Теперь я не могу думать ни о чем другом, кроме его запаха, кроме лихорадочного биения его сердца, которое чувствую даже спиной, кроме его пальцев, которые с убийственной нежностью касаются внутренней стороны моего бедра.

— Ты переспала с ним?

— Чт… С кем? – растерянно бормочу я.

— С тем кретином, который думает, будто у него есть шанс с тобой.

Кельвин.

На моих губах расплывается улыбка.

— Отвечай.

— Да.

На долю секунды он застывает, но быстро спохватывается.

— Врешь, крошка Луна. Хочешь узнать, как я понял?

Не дожидаясь ответа, он ныряет указательным пальцем мне между ног, и я пищу. Пищу. Мне приходится закусить губу, чтобы не рассыпаться пеплом от едва ощутимых ласк.

— Я единственный, с кем ты чувствуешь это.

Он прав, и я ненавижу это. Захваченная водоворотом страсти, откидываю голову ему на плечо. Толпа вокруг нас стала только плотнее, и никто не замечает, как непристойно я трусь о него. Со стороны кажется, будто мы отдались танцу. Вот только… Я не знаю, кто в нем ведет.

— Развернись.

Наши взгляды встречаются, и в его глазах я читаю страшный, зверский голод. Теплая рука ложится на мой затылок, и я грудью вжимаюсь в его торс. Обвиваю руками напряженную шею, чтобы через секунду вцепиться в волосы, и в этот момент он издает самый сексуальный рык из всех, что я когда-либо слышала. Большим пальцем он обводит мои губы и шепчет в нескольких сантиметрах от них:

— Готов поспорить, что если суну руку между твоих ног, то почувствую, как ты течешь.

— Вот только ты этого никогда не узнаешь.

Он буравит меня взглядом и произносит тем низким, хриплым голосом, от которого я теряю остатки разума:

— Если ты продолжишь так смотреть на меня, крошка Луна, слово «никогда» быстро утратит свое значение.

Пульс бьет в виски, когда он слегка касается своими губами моих, так на них и не задержавшись.

— Так что можешь тереться о кого пожелаешь, ходить на эти пародии на свидания, но я знаю, кого ты хочешь на самом деле.

Меня оскорбляет то, что он читает меня как открытую книгу, и я не остаюсь в долгу:

— Думай что хочешь, если тебе так проще, но мое тело требует не тебя. А Кельвина… или, может, Мэйсона, – говорю я делано задумчиво.

В его глазах загорается адское пламя, и я забиваю последний гвоздь в крышку его гроба.

— И, раз уж Мэйсон сегодня свободен, я, пожалуй, приму предложение присоединиться к нему в помещении для персонала. Там же есть камеры? Готова поспорить, что кадры того, как он нагибает меня над столом, составят тебе компанию этой ночью.

Резко отстраняюсь и ныряю в разгоряченную толпу, чтобы скрыться от его взгляда. Тело сотрясает дрожь, потому что он прав: я хочу его. Невыносимо хочу. Поэтому ноги несут меня к туалетам, где я вваливаюсь в первую же свободную кабинку. Просто чтобы сбросить напряжение. Еще чуть-чуть, и я взорвусь. Прислонившись к перегородке, скольжу рукой в намокшие стринги и ласкаю набухший клитор, всеми силами стараясь не стонать в голос. По другую сторону перегородки какая-то девчонка рассказывает подруге о козле, который разбил ей сердце, пока я представляю своего. Во рту скапливается слюна, когда я вспоминаю, как его толстый член терся о мою задницу. Представляю, как заблестели бы его глаза, опустись он на колени передо мной. Потом Лиам забросил бы мою ногу себе на плечо, а я вцепилась бы в его волосы, пока он делал мне приятно. Мои глаза широко распахиваются, когда меня прошивает оргазм, и я кончаю, прикусив руку, чтобы не закричать. О боже. Прижавшись лбом к двери, достаю блестящие от влаги пальцы. Я действительно это сделала. Теперь мне так легко. Куда более расслабленной и менее склонной к убийствам я выхожу из кабинки, мою руки и толкаю дверь, только чтобы тут же налететь на мускулистый торс. Желудок едва не поднимается к горлу, когда зеленые глаза пугающе цепко сканируют меня.