Книга Когда мы были осколками, страница 42 – Акация Блэк

Мучительные размышления прерывает сигнал пришедшего сообщения. Увидев всплывшее имя, сжимаю зубы.

Круэлла

Я буду в Нью-Йорке через две недели. Позвони мне.

Ни тебе «привет», ни «как дела». Является без приглашения и требует, чтобы ЭТО Я ей позвонила. Эмма такая Эмма. Пальцы так быстро набирают ответ, что экран едва не трескается под их напором.

Я

Насколько я знаю, моя фамилия не Ритц, так что меня это не касается.

Кладу телефон обратно, не дожидаясь ответа. Зная ее, реакцию на мои провокации она сочтет ниже своего достоинства.

— Лулу, тут какая-то посылка для тебя.

Камилла и Трэвис входят и по очереди целуют меня в лоб. Едва я успеваю ответить Трэвису, как он, смешно семеня, выбегает из гостиной.

— Что с ним?

— Писать захотел, – поясняет Кэм.

Мы подкалываем его так громко, что он слышит нас в другом конце коридора. В отличие от других парней, Трэвиса ничто и никогда не заставит помочиться на улице. Все дело в скромности его мочевого пузыря. И это не мои слова. Его ругань едва доносится до нас, от чего наш смех становится еще громче. Придя в себя, мы устраиваемся на диване, и Кэм кладет посылку мне на колени.

От Круэллы. Потрясающий тайминг.

— Оставь у себя, – ною я.

— Опять снежный шар?

— Сто процентов.

— Я думала, у нее нет твоего адреса. Тебя отец сдал? Нам что, нужно расставить ловушки на отстойных матерей?

Ну как тут не рассмеяться? Отвечаю «да» на оба вопроса.

— Не хочешь узнать, где она была последние два месяца?

— Не-а. Меня больше другое волнует: раз она вернулась, кто тогда теперь главный в аду?

Кэм хохочет.

— Вечно она так, – бешусь я. – Исчезает куда-то, вспоминает обо мне, пока едет из одного города в другой, и отправляет дебильную фигню, чтобы не мучиться угрызениями совести. Как будто мне должно быть дело до того, как славно она провела время в Праге.

И вот так, по щелчку пальцев, моя родительница, или Круэлла, как мы с Лиамом когда-то прозвали ее, портит мне настроение. Как и всякий раз, когда она мелькает в моих мыслях, ярость резко затапливает меня. Поэтому я открываю холодильник, чтобы заесть эмоции. Если повезет, подавлюсь и умру прямо в процессе.

— А-а-аргх. Ты слопала все мороженое.

— Я? Это ты проглотила три банки два дня назад во время сеанса «я не выношу босса, но его шпиону дала бы проникнуть в свою крепость». Кстати, как там у вас дела?

— Просто СУПЕР! Он меня игнорирует, но это не мешает ему пакостить, чтобы я вдруг не забыла о его существовании.

— Но ты отомстишь?

— О, поверь, это будет эпично. Но подготовка занимает больше времени, чем я ожидала.

— Я бы все отдала, чтобы это увидеть, – ухмыляется она.

— Может, и на камеру это сниму. Ладно, я в магазин!

— Угу, – мычит она, набив рот конфетами.

Время близится к полуночи. Я влезаю в черные конверсы и, засунув в карман телефон и кошелек, набрасываю сверху свитшот такого же цвета.

— Ты в этом пойдешь?

Опускаю взгляд на свои спортивки. В этом я, конечно, больше похожа на студентку с разбитым сердцем, чем на молодую женщину, ведущую активный образ жизни, но до супермаркета топать меньше пяти минут. Так что вместо ответа просто показываю ей средний палец. Если обычно я неукоснительно следую завету Коко Шанель, гласящему: «Одевайтесь так, будто сегодня собираетесь встретить любовь всей своей жизни, своего бывшего и своего злейшего врага», то сейчас мне хочется просто раствориться в толпе. Да и вряд ли в этот час я встречу кого-то, кроме парочки подвыпивших студентов.