Книга Когда мы были осколками, страница 40 – Акация Блэк

— Если ты и впрямь хочешь заключить контракт с этим идиотом, сбагри его Грэму.

— Ты имеешь в виду Гаэля?

Ругательство, которое слетает с ее губ в этот раз, все же из двадцать первого века.

— Я хочу, чтобы мы взяли Орхидею.

— А что, похоже, что меня волнуют твои хотелки?

— Сегодня, в десять вечера, в «Будуаре», – отвечает она, игнорируя мой вопрос.

— Твои вечные хвостики не дают крови поступать в мозг, Коллинз? Мне стоит начинать беспокоиться? Ты думаешь, что можешь решать, где и когда я буду?

— Со мной все в порядке, а вот тебе стоило бы попросить у Флоры ромашкового чая, чтобы успокоиться.

— Я похож на того, кто пьет ромашковый чай?

— Если я скажу тебе, на кого ты похож, тебе не понравится.

Мы снова скрещиваем взгляды как клинки. Я предпочту каждый день проходить через колоноскопию, чем явиться на эту встречу и сделать то, чего она от меня ждет. Когда она отводит глаза, тихо посмеиваясь, я озадаченно хмурюсь.

— Хотя тебе лучше попросить у нее холодной воды.

Она указывает мне на пах.

— Неудобно, должно быть, когда у тебя каждый раз встает при виде меня. Как ты с этим передвигаешься?

Улыбнувшись, она покидает кабинет.

Господи, как же я ее ненавижу.

* * *

Похоже, с ежедневной колоноскопией придется повременить, раз моя профессиональная этика, как ни удивительно, пересилила гордость.

Я подношу к губам бокал виски и, украдкой наблюдая за ней, нежным взглядом скольжу по ее фигуре. У меня чуть сердечный приступ не случился, когда я увидел это облегающее зеленое платье с широкими боковыми вырезами, открывающими грудь. Кто бы мог подумать, что этот цвет идет не только лягушкам? И теперь, хотя я пью, в горле все равно пересыхает. Представьте самую сексуальную девушку из своих фантазий. Умножьте ее на миллиард и получите Луну. Слегка вьющиеся волосы спадают до идеально округлых ягодиц. Опускаю глаза на ее длинные ноги. Боже, что это за ноги. Приходится признать, что с возрастом я стал слегка одержим каблуками. Мое слабое место – шпильки. Фетишист ли я? Не сказал бы. Скорее, да, просто одержимый.

Вот уже двадцать минут я сижу в дальнем углу «Будуара». В клубе приятная атмосфера в стиле 1920-х. Луна стоит у столика с коллегами. Узнаю этого кретина Гаэля-Грэма, Свена и Эмилию. Как обычно, она говорит со всеми сразу, искренне улыбаясь. Мне хочется схватить ее за шею, чтобы стереть с этих губ раздражающую улыбочку.

Свет наконец приглушают. Девчонка, на глаза которой спадает длинная темная челка, садится за фортепиано. Кажется, если бы она могла сбежать прямо сейчас, она бы это сделала. Луна явно переживает не меньше. Ее плечи напряжены, она покусывает большой палец, и я понимаю, что она действительно верит в нее. С первых же нот мне становится понятна ее настойчивость. Голос Орхидеи околдовывает. Как такая мощь помещается в этом маленьком теле? Я сижу с открытым ртом, как и все в зале. Фортепиано и волшебный голос – ничего больше. Обычно именно в такие яркие моменты я и вспоминаю, почему люблю музыку. Черт, неприятно это признавать, но Луна была права.

После выступления маленький демон исчезает за кулисами, чтобы поговорить с Орхидеей, а я вылезаю из своего укромного уголка. Приветствую коллег, которые открыто удивляются моему появлению после показательного выступления, что я устроил утром. Через несколько минут она бегом возвращается, все еще улыбаясь. Если бы я не рос вместе с ней, решил, что улыбка притворная. Что такого забавного она могла увидеть, пока бежала сюда?