Книга Когда мы были осколками, страница 145 – Акация Блэк

— Не смей ставить мою работу под сомнение, – цедит она сквозь зубы. – Ах да, и еще: тебе здесь делать нечего, так что проваливай. Ты мешаешь творческому процессу.

В ее голосе звенит сталь и кипит гнев, поэтому улыбаюсь только мысленно. Такой я хочу ее еще больше. Мазохист? Может быть. Одержимый? Мы и так уже знаем ответ на этот вопрос.

После трех часов записи наступает перерыв. Да, я так и не сдвинулся с места, несмотря на ее любезную просьбу свалить. Звукорежиссер и продюсер выходят покурить, и я пользуюсь этим, чтобы зайти в тон-зал к Орхидее. Есть в этой девушке что-то, что трогает меня до глубины души. Ее чувствительность не отталкивает меня так, как это обычно происходит с другими людьми. Она вызывает у меня огромное уважение, хоть сейчас это и не очевидно. Я осознаю, что она обращается ко мне, потому что слышу какие-то приглушенные звуки, но не могу отвести глаз от Луны. Она по ту сторону стекла спиной к нам расхаживает из стороны в сторону, говоря по телефону. Свободной рукой нервно зарывается в волосы. Мне всегда нравилось то, как она жестикулирует при разговоре. Моя способность читать ее как открытую книгу всегда ее напрягала. Отчасти из-за того, что я всегда угадывал, когда она умирала с голоду, и приносил ей что-нибудь съедобное прежде, чем она успевала пожаловаться на голод вслух. Ох уж эти девчонки и их отношения с едой. Все еще не поворачиваясь лицом к стеклу, Луна останавливается и садится на микшер. И от того, что происходит следом, меня будто током прошивает. Мы с Орхидеей оба смущенно, но с любопытством ждем того, что будет дальше. Ведь Луна пятой точкой нажала кнопку токбэка, давая нам подслушать ее разговор. Я мог бы – даже должен – сказать ей об этом, но не хочу, поэтому жадно ловлю каждое слово. Тем более что речь идет обо мне. Когда я слышу свое имя из ее уст, сердце всегда трепещет от радости.

♪ Hedonist – Zandros

Когда Лиам уходит в тон-зал, чтобы поговорить с Орхидеей, набираю Камиллу. Мне нужно выпустить пар, пожаловаться на него. Она берет трубку после первого же гудка.

— Давай на счет три, – предлагает она. – Раз, два, три…

— Я убью Лиама.

— Я хочу уволиться, – выпаливает она одновременно со мной.

Мы смеемся, пока я наматываю круги, пытаясь успокоиться. Внутри все кипит.

— Рассказывай, – говорю я.

— Я больше не могу писать эту никому не нужную чушь. Пора что-то менять в этой жизни.

— Я всегда тебя поддержу, Кэм. И если какое-то время мне придется платить аренду в одиночку, я буду это делать.

Будет сложно, но ради нее я смогу.

— Я так люблю тебя, Лулу, – судорожно лепечет она. – Ладно, теперь ты давай. Что он опять натворил?

Сажусь на микшер, чтобы сбросить напряжение.

— Дышал.

Лучшая подруга продолжает веселиться за мой счет.

— Кажется, история с этой Софи кого-то сильно задела.

— Ничего подобного, – вру я, – мне плевать, что в Майами он был с ней. Но было бы еще лучше, если бы она заразила его такой венеричкой, от которой лысеют и слепнут. Я чуть не предложила ему подняться ко мне! Весь концерт себе это представляла, – вздыхаю я, вспоминая, как мое тело откликалось на его прикосновения. – Ты не поверишь, каких размеров у него прибор. Он такой огромный, что его можно выгуливать на поводке. Я…

Я зачем-то оборачиваюсь.