Книга Когда мы были осколками, страница 143 – Акация Блэк

Сегодня вечером я пришел посмотреть, как продвигается работа над альбомом Орхидеи, сингл которой мы выпустили две недели назад. И не для того, чтобы увидеть Луну. То есть не только для этого. Я стараюсь участвовать в прокладывании творческого пути Орхидеи с самого начала. У нее ведь невероятный, поразительный талант. Уверен, что музыка этой миниатюрной феи спасет множество людей. А ведь я по глупости чуть не упустил ее, лелея свою гордость.

Когда я поднялся на четыре этажа и вошел в студию, Орхидея уже была там с Марли и Морисом, звукорежиссером и продюсером. Луна явилась минутой позже. То есть опоздала. Мой внутренний мерзавец, не дававший о себе знать… секунды две, тут же оживляется, и раздражение, закипавшее во мне последние два дня, достигает апогея, когда я вижу, как нагло Луна и Овсяные Хлопья под ручку направляются к нам. Они слиплись, как долбаные сиамские близнецы, и вовсю ржут над тем, что Луна только что сказала. Когда она замечает меня, ее улыбка не меркнет, а, напротив, начинает сиять еще ярче.

Поскольку я стою у входа, как охранник, им придется пройти мимо меня, чтобы попасть в студию. Пристально разглядываю ее, не обращая внимания на это бесплатное приложение к ней. Белая рубашка, черные облегающие джинсы с дырами на коленях, бежевый тренч и минималистичные кроссовки. Как всегда, сногсшибательна. В глаза бросается то, как он пожирает ее глазами, будто шведский стол. Представив его мозолистые руки на ее нежной коже, чувствую желание спалить здесь все дотла. Когда они приближаются, ширина моих плеч мешает им пройти внутрь. Конечно, я мог бы просто отодвинуться, но, похоже, решил играть роль последнего отморозка до последнего.

— Ты опоздала, Коллинз, – бросаю я, глядя на часы.

Ее щеночек тоже опускает взгляд на мои дорогущие часы, а может, на татуировку на запястье. Как бы то ни было, его нервно дернувшуюся верхнюю губу я замечаю. Когда он поднимает на меня свои бесцветные глаза, мне чудится в них что-то странное. Нездоровое.

— Всего на минуту. И этот бессмысленный разговор меня только больше задерживает.

Она стойко выдерживает мой взгляд. Черт, как же я обожаю, когда она мне дерзит.

— Кельвин Ватт, – представляется он, протягивая мне руку.

Что-то в его голосе настораживает меня еще больше. Ощущение такое, будто его язык еле ворочается во рту.

— Лиам Дэвис, – отвечаю я, не сводя глаз с Лу.

Осознав, что руку я ему жать не собираюсь, он кладет ее Луне на поясницу.

— Орхидея меня уже заждалась, – бросает мой демоненок и пытается проскользнуть в студию вместе со своим песиком.

— Доступ в студию разрешен только персоналу.

Луна начинает закипать, видя мою ухмылку, и это приводит меня в восторг.

— С каких это пор? – спрашивает она, внимательно глядя мне в лицо.

— С тех пор как это стоит мне восемьсот баксов в час.

Скрестив руки на груди, я наконец вглядываюсь в этого типа и намеренно обращаюсь к нему на ты.

— Ну что, протянешь один вечер без моего менеджера?

— Я два дня держал ее в плену. Могу и освободить на один вечер.

Какие у тебя интересные формулировки, приятель. Звучишь как уголовник.

Значит, она провела с ним два дня. Ладно, от этого не должно было стать так больно. Его самодовольная улыбка с оттенком маниакальности начинает меня нервировать. Сую руки в карманы, чтобы они случайно не прилетели ему в морду. А он наклоняется, чтобы поцеловать ее в губы. Сжимает ее бедра, пока она цепляется за его шею. Он буквально ее засасывает. А что я?